Встал с мыслью о том, что надо бы передать Деб записку и немного денег, с каковой целью завернул в бумагу 40 шиллингов, однако жена не спускала с меня глаз ни на секунду; она пошла на кухню до меня и, вернувшись, сказала, что она (Деб. — А. Л.)там, а потому мне туда заходить нельзя. После того как она повторила это несколько раз, я не выдержал и вспылил, чем привел ее в бешенство; обозвав меня «собакой» и «скотиной», она заявила, что я бездушный негодяй, и все это, сознавая ее правоту, я стерпел. <...> Ушел в присутствие с тяжелым сердцем; чувствую, что не могу забыть девушку, и испытываю досаду из-за того, что не знаю, где ее отыскать; более же всего гнетет меня мысль о том, что после случившегося жена возьмет надо мной власть и я навсегда останусь ее рабом. <...> 14 ноября 1668 года

<...>Преисполнился решимости, если только удастся преодолеть этот разлад, избавить жену впредь от подобных переживаний — этих и каких-либо других тоже, ибо нет на свете большего проклятия, чем то, что происходит сейчас между нами; а потому клянусь Богом никогда более не обижать ее, о чем с сегодняшнего вечера каждодневно буду молиться в одиночестве у себя в комнате. Господь знает, что пока я не способен еще возносить Ему молитвы от всего сердца, однако, надеюсь, он сподобит меня с каждым днем бояться Его все больше и хранить верность моей бедной жене. <...> 19 ноября 1668 года

<...> Когда же я вернулся, рассчитывая, что в доме наконец-то воцарился мир и покой, то застал свою жену в постели: она вновь пребывала в ярости, поносила меня последними словами и даже, не удержавшись, ударила и вцепилась в волосы. Всему этому я нисколько не противился и вскоре покорностью и молчанием добился того, что она несколько поутихла. Однако после обеда жена вновь озлилась, еще больше, чем прежде, и стала кричать, что «вырвет девчонке ноздри», и прочее в том же духе. По счастью, пришел У. Хьюер, что несколько ее успокоило; пока я в отчаянии лежал распластавшись у себя на кровати в голубой комнате, они о чем-то долго шептались и наконец сошлись на том, что, если я отправлю Деб письмо, в котором назову ее «шлюхой» и напишу, что ее ненавижу и не желаю ее больше знать, — жена мне поверит и меня простит. Я на все согласился, отказался лишь написать слово «шлюха», после чего взял перо и сочинил письмо без этого слова; каковое письмо жена разорвала в клочки, заявив, что оно ее не устраивает. Тогда только, вняв уговорам мистера Хыоера, я переписал письмо, вставил в него слово «шлюха» (ибо боялся, как бы девушку не оговорили из-за того, что она состояла в связи со мной) и написал, что принял решение никогда не видеть ее больше. Обрадовавшись, жена послала мистера Хьюера отнести это письмо, приписав еще более резкое послание от самой себя. С этой минуты она заметно подобрела, мы расцеловались и помирились. <...> Вечером же я клятвенно пообещал ей никогда не ложиться в постель, не помолившись перед сном Господу. Начинаю молиться с сегодняшнего вечера и надеюсь, что не пропущу ни одного дня до конца жизни, ибо нахожу, что для моих души и тела будет лучше всего, если я буду жить, угождая Господу и моей бедной жене; это избавит меня от многих забот, да и от трат тоже. 20 ноября 1668 года

В постели с женой. Долго говорили о бережливости, о том, что экономно следует жить и в дальнейшем. Сказал ей, что я намереваюсь сделать, если накоплю 2000 гиней, а именно — получить рыцарское звание и завести собственный выезд, что весьма ее обрадовало. Очень надеюсь, что мы и в самом деле что-нибудь накопим, ибо я преисполнен решимости тратить как можно меньше. 2 марта 1662 года

Только сегодня к вечеру кончили праздновать Рождество, насладившись в полной мере самыми разнообразными удовольствиями. Испытываю столь сильную потребность вновь предаться разгулу, что сейчас самое время вспомнить старый обет воздерживаться от вина и азартных игр, каковой, да будет на то воля Божья, я приму с завтрашнего дня, дабы и впредь достойно и прилежно исполнять свой долг, приумножать славу, а также доходы, которые делают жизнь отраднее и в которых имею я нужду, и немалую. 6 января 1663 года

Выезжая из Уайтхолла, повстречал капитана Гроува, который вручил мне письмо; сразу же разглядел, что в конверте деньги, и сообразил, что это, должно быть, часть суммы, которую он заработал на оснащении направляющихся в Танжер 49 судов. Однако вскрыл письмо не раньше, чем пришел в присутствие, — разорвал конверт, не заглядывая внутрь и дождавшись, пока деньги сами не выпадут наружу, — чтобы потом сказать, если вдруг будут допытываться, что денег внутри не видал. Внутри оказалась одна золотая монета и 4 гинеи серебром. 3 апреля 1663 года

Прогуливался в доках, беседуя с офицерами, после чего, на обратном пути, встретил юного Бэгвелла с женой; отведя меня в сторону, обратились с нижайшей просьбой подыскать им корабль получше. Сделал вид, что с удовольствием пойду им навстречу; про себя же подумал, что надо бы поближе познакомиться с его женушкой. 7 августа 1663 года

С самого утра — в присутствие, где сидели полдня; корпел над Дирингом и его сделками: никогда бы столько не трудился, если б не надеялся чего-нибудь с него получить; впрочем, я искренне убежден, что исполнил не более того, что выгодно государю. И все же, видит Бог, когда дело прибыльное, и трудишься добросовестнее. 19 декабря 1663 года

В таверне «Солнце» с сэром У. Уорреном; долго беседовали, наговорил мне много приятного — прямо и намеками; между делом вручил пару завернутых в бумагу перчаток — для жены. Пакет оказался тяжелый, и открывать его я не стал, однако заметил, что жена будет за него благодарна, и продолжал беседу. По возвращении домой стоило немалых трудов выпроводить жену из комнаты, дабы увидеть, что собой представляют эти перчатки. Наконец она ушла, я раскрыл сверток и обнаружил внутри пару белых женских перчаток, а в них — 40 золотых монет; это привело меня в такой восторг, что за обедом кусок не лез в горло от радости: Господь, стало быть, не забывает нас и, будем надеяться, не забудет и впредь, воздавая мне должное за труды праведные. Не знал, как мне поступить, сказать об этом жене или нет; с одной стороны, не терпелось поделиться с ней столь отрадной вестью; с другой же — я опасался, как бы она не подумала, что я нахожусь в лучшем положении и зарабатываю легче, чем на самом деле. <...> 7 февраля 1664 года

Обнаружил, возвращаясь после обеда, в дверях присутствия миссис Бэгвелл; отправились, elle и я, в таверну, где elle и я уже ete прежде; там провел с ней toute I'apres — diner и получил от elle mon plein plaisir — и все ж странно, признаться, видеть, как женщина, которая претендует на верность a son mari и вере, может быть столь легко vaincue. <...> Вновь ненадолго в присутствие; однако, вознамерившись посвятить весь сегодняшний день удовольствиям, чтобы уж завтра с самого утра взяться за дело, сел в экипаж и вновь направился к Джервесу, полагая, что avoir rencontre там Джейн, но elle n'etait pas dedans. Посему — обратно в присутствие, где с огромной радостью faire обет заниматься исключительно делами и на месяц laisser aller les femmes 50 ; необычайно рад, что принял столь справедливое решение и могу отныне заниматься делами, каковые, к стыду своему должен сказать, пребывают в полнейшем запустении. 23 января 1665 года