В номере, возле того самого окна, в которое был вмонтирован кондиционер, стоял деревянный стул с мягким сидением и спинкой. Паркер принес его к кровати и уселся.

— Чарлз Уиллис — это совсем не мое имя, — сообщил он. — Меня зовут по-другому. Это как бы мой рабочий псевдоним. Тебе хотелось бы немного узнать, чем я занимаюсь?

— Что? — Женщина нахмурилась и тут же отвела глаза, взглянув на мужчину, лежащего на полу между ними. — Я понимаю... Так ты не Чак Уиллис?

— Только здесь и сейчас, когда не на работе, я Чарлз Уиллис. Здесь, в Майами, или же в Неваде, или где-нибудь на побережье.

— А когда ты работаешь? — Она усекла главное быстрее, нежели он ожидал.

Паркер покачал головой:

— Уверяю, ты и сама не захочешь знать слишком много.

— Но он... — она кивнула на человека, пытавшегося убить его, — он из той, твоей второй части жизни?

— Это верно.

— А как его имя?

— Не знаю. Никогда не видел его прежде.

— Ох! Ты имеешь в виду — его наняли?

— Может быть, и так.

— И ты не хочешь сдавать его полиции?

— Верно!

Женщина потянулась за сигаретами на ночном столике, совершенно голая, и когда нагнулась, ее груди на миг тяжело колыхнулись. Когда же вновь откинулась обратно, груди опять упруго легли на прежнее место. И впрямь был отличный экземпляр истинной самки.

В ее губах засветился кончик сигареты.

— Да, но я все равно не врублюсь до конца. Ты не тот, за кого себя выдаешь, но и не желаешь, чтобы я знала, кто ты на самом деле. Но кто бы ты ни был, кому-то где-то понадобилось нанять этого мужчину, чтобы убить тебя. И то, чем ты занимаешься на самом деле, удерживает тебя от того, чтобы связаться с полицией. Ты хочешь, чтобы я держала язык за зубами, но не желаешь ввести меня в куре дела.

Паркер хранил молчание. Нахмурившись, женщина изучала его, но он не проронил ни слова. Просто сидел и ждал. Ждал, наблюдал за киллером, голова которого дернулась еще раз, но глаза все еще оставались закрытыми. Синяк не увеличился в размерах, но приобрел весьма нездоровый цвет. Карминовая окраска небольшого пореза на глазах тускнела, превращаясь в каштановую по мере того, как вокруг запекалась кровь.

Через минуту Паркер поднялся. В правой руке он держал свою пушку 32-го калибра, а в левой — пистолет 25-го с глушителем. Направившись к туалетному столику, положил на него свое собственное оружие, вернулся и опять уселся, не спуская глаз с убийцы.

— Ладно, — вдруг произнесла женщина, — замнем для ясности.

— Вот и хорошо! — оживился Паркер.

Она положила сигарету и кивнула на киллера:

— А как быть с... этим?

— Мы с ним побеседуем, — ответил Паркер и пнул лежащего в ребра. — Эй, ты, просыпайся! — приказал он.

Киллер открыл глаза. Они оказались светло-серыми и слабо поблескивали в свете лампы на ночном столике. Лицо было бесстрастным, словно человек не имел никакого отношения к происходящему. А когда заговорил, голос был столь же тусклым, как и выражение лица:

— Ты не можешь передать меня в лапы закона. Не можешь и убить меня, потому что не сможешь избавиться от тела, как и довериться этой даме. Ты не можешь убить и ее — это значило бы привлечь к себе внимание блюстителей закона. Поэтому тебе придется позволить мне уйти.

— Ты можешь положиться на меня, Чак, — вмешалась женщина. Ее голос был низким, на лице играла полуулыбка, когда ее глаза уперлись в бледное лицо киллера.

Паркер проигнорировал слова женщины, он обратился к киллеру:

— Назови свое имя и имя твоего посредника. Того типа, что вычислил меня!

Киллер мотнул головой, не отрывая ее от пола и делая это с такой осторожностью, словно боялся, что она вот-вот оторвется. Лицо его по-прежнему оставалось бесстрастным.

— Нет, — решительно возразил он.

— И имя того, кто вошел с тобой в контакт в Нью-Йорке. Ведь ты работаешь за пределами Нью-Йорка, я угадал?

— Забудь об этом, — ответствовал киллер.

— Ты ведь также не можешь прибегнуть к помощи закона. — Паркер глядел мимо киллера, на женщину. — Поэтому мне придется силой выбить из него эти имена, — сообщил Паркер. — Честно скажу, мне не по душе работенка подобного рода. Может, ты попробуешь заняться ею? Я сейчас свяжу его и заткну рот кляпом, чтобы не вопил.

Она опять улыбнулась и, подавшись к самому краю кровати, заглянула в лицо киллеру.

— Да, — неожиданно согласилась она. — Правда, никогда прежде не делала ничего похожего, однако не прочь, пожалуй, попробовать. — Между губ у нее проскользнул кончик языка, она облизала губы, посмотрела вниз и снова улыбнулась.

Паркер остался доволен: он правильно оценил женщину с самого начала. Пока он еще, конечно, не задумывался, как будет от нее избавляться впоследствии, это еще успеется, еще вопрос, возникнет ли такая необходимость. Всему свое время — коли надо будет отделаться от нее, тогда найдется способ убрать ее с дороги. Нет, не убить, а просто сделать, чтобы она не путалась под ногами.