Она: А тебе непременно нужна причина? Когда ты научишься доверять другим?

Он: Хороший вопрос. Если согласишься как-нибудь посидеть лишние полчаса, может быть, я отвечу. Сколько у тебя времени?

Он (смотрит на часы): Сейчас без четверти три.

Она: Ты же знаешь, я должна вернуться к шести.

Он: Твоя мать все еще болеет?

Она: А ты как думаешь? Произошло чудо?

Он: Я думал, на этот раз твой отец слег.

Она: О, прекрати! Ты опять напился.

Он: К счастью для тебя. Иначе я мог бы забыть дома бумажник. Так сколько? Давай с этим покончим, а потом немного поговорим! Говорить с тобой - что в университете учиться.

Она: Сегодня, пожалуй, полсотни…

Он: Полета? Слушай, сестричка, я знаю, я - дурак. Но у меня нет золотой жилы.

Она: Ты за прежнее? Хочешь, чтоб мы еще раз повторили все заново?

Он (с сожалением вытаскивает бумажник, кладет его на стол): Чего хочешь?

Она: Я уже сказала тебе.

Он: Я хочу сказать, что пить будешь? Ты же не собираешься бежать, даже не выпив?

Она: Ну ладно… тогда коктейль из шампанского.

Он: Пива ты никогда не пьешь, а? (Поигрывает бумажником.)

Она: Что ты вертишь бумажником у меня под носом? Унижаешь?

Он: Ну, это не так-то просто. (Пауза.) Знаешь, я сидел тут, ждал и думал, чем бы тебя порадовать по-настоящему? Ты этого не заслуживаешь, но какого рожна! Будь я поумнее, не сидел бы я здесь с тобой. (Пауза.) Так знаешь, о чем я думал? О том, как сделать тебя счастливой. Ты вроде бы красивая, но несчастнее тебя я вообще девушки не встречал. Я и сам не оптимист, не красавец и с каждым днем нее больше разваливаюсь и все-таки не могу сказать, что так уж несчастен. Какого черта! У меня все-таки есть одна нога. И я могу прыгать на ней. И время от времени я даже смеюсь - пусть над самим собой. Но знаешь - я ни разу не слышал, чтобы смеялась ты. Это ужасно. Ты вредишь себе, вот что…

Она (перебивая его): И все бы переменилось, если бы я вышла за тебя замуж?

Он: Да не то чтобы. Наша супружеская жизнь вряд ли стала бы цветущим раем. Но во всяком случае, я мог бы тебя обеспечить. И положил бы конец этому попрошайничеству и долгам.

Она: Если бы ты действительно хотел освободить меня, ты бы меня не покупал.

Он: Ну вот. Как на тебя похоже! Ты даже на миг не можешь предположить…

Она:…что у каждого из нас была бы своя личная жизнь?

Официант приносит коктейль из шампанского.

Он: Принеси еще один - леди хочет пить.

Она: Неужели необходимо затевать этот фарс снова и снова? Тебе не кажется, что он уже приелся?

Он: Мне - нет. У меня не осталось иллюзий. Но это способ общаться с тобой. Лучше уж говорить об этом, чем о больных и больницах.

Она: Значит, ты не веришь ни слову из того, что я тебе говорю?

Он: Я верю каждому твоему слову, потому что хочу верить. Должен же я верить во что-то, пусть даже в тебя.

Она: Пусть даже в меня?

Он: Ну ладно, ладно, ты знаешь, что я хочу сказать.

Она: Итак, ты считаешь, что я присосалась к тебе как пиявка.

Он: Пожалуй, точнее я не мог бы выразиться. Спасибо.

Она: Сколько сейчас времени, скажи, пожалуйста?

Он (смотрит на часы, лжет): Сейчас точно двадцать минут четвертого. (Делает вид, что испугался.) Но ты должна непременно выпить еще. Я приказал ему сделать еще один…

Она: Выпьешь сам, у меня нет времени.

Он (в отчаянии): Эй, официант, где тот коктейль, который я закатывал час назад? (Забывается и пробует встать со стула. Спотыкается и в изнеможении оседает снова.) Черт бы побрал эту ногу! Лучше уж обходиться деревянной культей. Черт бы побрал эту дерьмовую, гребаную войну! Извини, я забылся…

Чтобы успокоить его, Мона делает глоток из бокала, затем резко поднимается.
– Я должна идти!
– говорит она. И идет к двери.

– Обожди, обожди минуту!
– кричит Ротермель.
– Я вызову такси.
– Он сует бумажник в карман и ковыляет за ней.

В такси сует бумажник ей в руку.

– Вот, пожалуйста, - говорит он.
– Ты же знаешь, я просто шутил.

Мона хладнокровно отсчитывает несколько банкнотов и засовывает бумажник ему в боковой карман.

– Когда увидимся?

– Когда мне снова понадобятся деньги.

– Неужели тебе никогда ничего, кроме денег, не нужно?

Молчание. Они движутся по обезумевшим улицам Уихокена, находящегося, если верить атласу, в центре Нового Света, но имеющего не меньшие шансы претендовать на ранг бородавки на лике планеты Уран. Есть города, в которых оказываешься не иначе как в минуты отчаяния - или в полнолуние, когда вся взбудораженная эндокринная система начинает ходить ходуном. Эти города заложены тысячи световых лет назад людьми доисторического прошлого, у которых было одно утешение: они знали, что им не придется в них жить. В этой анахроничной схеме мироздания нетленно все, за вычетом фауны и флоры забытых геологических эпох. Все знакомо и все чуждо, на каждом углу можно сбиться с пути. Названия всех улиц здесь пишутся шиворот-навыворот.