Шрифт:
Улугбек бросился спасать Самарканд. Ему удалось отогнать невесть откуда взявшегося нахального «родича». Потом он снова, захватив с собой Абдал-Азиза и загоняя по дороге лошадей, помчался на Аму-Дарью.
Казалось, вся жизнь его теперь заключалась лишь в том, чтобы поскорее пересаживаться с одной лошади на другую. Он спал тревожно, урывками. У него болела спина и часто темнело в глазах, так что он дважды чуть не свалился с седла. Ведь ему шел уже пятьдесят шестой год—совсем не подходящий возраст для таких скачек.
До Аму-Дарьи Улугбек так и не доехал. Было уже поздно.
Абдал-Лятиф успел переправиться через реку и усилить свою армию за счет »перебежчиков эмиров. Он встретил отца возле кишлака, который когда-то честолюбивый Тимур приказал называть Димиш ком (Дамаском), и разбил его войско в коротком бою.
Над остатками главного инструмента теперь установлен каменный футляр.
Здесь была обсерватория Улугбека.
Не думал никогда Улугбек, что в старости ему снова придется бежать на неоседланной лошади. И от кого — от собственного сына! Все изменили ему.
И все повторялось, как уже было когда-то. Улугбек прискакал к воротам Самарканда — они не открылись перед ним. Изменники придворные поспешили перейти на сторону победителя.
И снова мчался Улугбек по размытым, грязным дорогам под холодным осенним дождем. Вместе с ним остались только перепуганный Абдал-Азиз да несколько преданных нукеров.
Не останавливаясь, проскакали они через мрачные «Ворота Тимура». Улугбек не удержался и оглянулся. Надпись, сделанная по его приказу, отчетливо виднелась на скале, словно ее вывели только вчера:
«С помощью аллаха, величайший султан, покоритель царей народов...»
Она сделана добротно, на века, как и мечтал Улугбек. Но как быстро она устарела! Он уже больше не величайший султан, даже не просто ученый, смотритель обсерватории. Он жалкий беглец, за которым идет погоня...
Петля вокруг них сужалась. Они прискакали к стенам Шахрухии, чтобы двинуться дальше на север, куда-нибудь в Ташкент и еще дальше. Но и тут не только не приняли их, но даже попытались схватить и выдать Абдал-Лятифу.
И тогда Улугбек приказал остановиться. Он больше не станет бегать по осенним полям, словно заяц, затравленный гончими. Он вернется в Самарканд и отдастся в руки Абдал-Лятифа. Ведь это все-таки его родной сын!
Так и сделали. И вот отец стоит перед сыном с повинной головой. На него смотрят придворные. Вчера еще каждый из них лез из кожи, чтобы заслужить какую-нибудь милость от Улугбека. Сегодня они словно не узнают его.
Абдал-Лятиф принял отца милостиво.
— Где ты хочешь жить? — спросил он. — В Бухаре или в Самарканде?
— Я уже стар и скоро предстану перед аллахом, — сказал Улугбек. — Позволь мне отправиться на поклонение в Мекку.
Сын согласился. В тот же день Улугбек начал собираться в дальнюю дорогу.
Он не знал, что дорога окажется короткой. В тот же день произошло много странных событий, удивлявших непосвященных в тайную игру.
В этот день Абдал-Лятиф, ссылаясь на благочестивый пример Тимура, объявил, что престол должен занимать Истинный хан из рода чингисидов. Все, в том числе и он сам, Абдал-Лятиф, будут свято выполнять волю этого хана. И в тот же день хан появился во дворце и с опаской уселся на трон Тимура, — это был какой-то нищий, схваченный на улице и наскоро переодетый в нарядный халат. Имя его так и осталось никому не известным.
В этот день в покои Абдал-Лятифа провели плечистого мрачного человека с дамасской саблей на перевязи, и между ними произошел короткий разговор:
— Ты Аббас из рода юулдузов?
— Да, о мой повелитель.
— Говорят, мирза Улугбек чем-то обидел тебя?
— Да, о мой повелитель. Он без вины приказал повесить моего отца.
— Это большой грех, — покачал головой Абдал-Лятиф. — Но и ты тоже грешен.
— В чем, о мой повелитель?
— Ты плохой сын и плохой мусульманин. Ведь сказано в коране: «Кто будет убит несправедливо, за того пра.во мести мы предоставили родственнику его...» Почему же ты нарушаешь законы шариата и волю пророка?
— Позволь мне кровью смыть кровь отца, о повелитель!
— Я не имею такой власти, — пожал плечами Абдал-Лятиф. — Разрешить это может только хан, разве ты не знаешь? Все мы его слуги...
В тот же день Аббас из рода юулдузов бросился на колени перед ханом и .просил признать за нихМ право отмщения. И хан повелел исполнить все, что требуется шариатом.