— Никакая это не чушь, Колдун, — покачал головой Казак. — Жукоеды даже заплатить обещают.

— Чем? — усмехнулся Илья. — Личинками? Съедобными тараканами? Это ж те еще босяки!

— Патронами.

— Да не могли «синие» «красным» такого предложить!

— Мне предлагали, — ткнул себя кулаком в грудь Казак. — Лично мне.

Илья недоверчиво глянул на него:

— Ну а ты чего?

— Сказал, что подумаю.

— И как, надумал?

Казак снова посмотрел в бинокль на маячившее вдали темное пятно:

— Теперь — да. Надумал. Сейчас пойду в метро — на Орджоникидзе или Сельмаш.

— Пойдешь?

— Ну да. Машины-то больше нет. Расскажу людям, что творится в городе. По красной ветке доберусь до Ворошиловской. Там — перейду к «синим». Посмотрю, что за катакомбы такие жукоеды отрыли. Ну а потом к своим, на Западный, как-нибудь попробую прорваться. Что-то подсказывает мне, Колдун: осваивать надо срочно эти подземелья, причем всем метро, сообща. Вот печенками чую! Может, со мной пойдешь?

— Нет, — отрезал Илья. — У меня других дел хватает.

— Да каких других-то? — раздраженно тряхнул противогазом Казак. — Ты совсем на своей мести помешался, что ли?

— Пасть закрой, — огрызнулся Илья. — Не касайся того, что тебя не касается, понял? Сказал: не пойду — значит, не пойду.

— А ты все-таки подумай хорошенько. Чем бы ни была эта туча, — Казак кивнул в ту сторону, откуда бежали мутанты, — она скоро накроет твой Аэропорт. Тебе уже сейчас нет смысла туда возвращаться.

— Я обещал вернуться, — угрюмо отозвался Илья.

— Кому?

«Оленьке. Сергейке…»

— Не твое дело, Казак. С тобой я не пойду — и точка. И зарываться еще глубже в землю, как вурдалак какой-нибудь, — не стану.

— Ну, как знаешь… — Казак глянул вниз. — Тогда давай спускаться и — разбегаемся. Твари вроде убрались уже.

Улица под ними действительно была пуста.

Они разошлись там же, у подъезда. Казак двинул на запад — к метро. Илья направился в сторону аэропорта.

Увы, как вскоре выяснилось, путь домой был отрезан. Со стороны Новочеркасского шоссе все еще шли мутанты, а без патронов пробиться даже сквозь этот иссякающий поток не представлялось возможным. В конце концов, Илья тоже решил свернуть к ближайшей станции метро — к Поселку Орджоникидзе: там можно было переждать, пока очередная волна тварей схлынет окончательно.

Однако подступы к Орджоникидзе тоже оказались перекрытыми. Возле самой станции Илья едва не наткнулся на большую группу мутантов. К счастью, эти твари были больше озабочены собственным спасением, чем охотой. Судя по всему, они уже не надеялись сбежать от надвигающейся опасности и искали в плотной городской застройке укрытия, так что Илье удалось благополучно с ними разминуться.

Поплутав некоторое время по улицам, он вышел в сельмашевские районы и вскоре оказался на Площади Комбайностроителей. Здесь вроде бы было тихо и спокойно. Мутантов поблизости не наблюдалось, и можно было немного передохнуть.

Илья огляделся.

Парк Островского после Войны изменился до неузнаваемости. Мутировавшая и сильно разросшаяся парковая флора выбралась далеко за пределы покосившейся ограды и уже захватила почти весь примыкавший к парку проспект Сельмаш.

Большие яркие цветы и огромные плоды манили в глубину губительной чащи. Огрызки старых многоэтажек гигантскими надгробиями торчали из могилоподобных завалов кирпича и бетона. Некогда помпезный Дворец культуры «Ростсельмаш» с отсутствующей крышей, потрескавшимися стенами и поваленными колоннами теперь отдаленно напоминал разрушенный античный храм. Из вздыбившегося и рассохшегося асфальта замусоренной площади перед ДК тянулись к свету сухие шипастые сорняки, колючий кустарник и уродливые деревца с кривыми стволами и узловатыми, похожими на змей ветками, покрытыми широкими мясистыми листьями и длинными иглами.

Посреди площади стоял памятник былому величию ростовского сельскохозяйственного машиностроения. Пока еще стоял, хотя выглядел уже весьма плачевно и больше смахивал на бесформенную груду металлолома. Это был водруженный на постамент зерноуборочный комбайн. Постамент потрескался и оброс травой. Комбайн поржавел и покосился. Вот-вот рухнет…

Илья подумал о том, что по-хорошему здесь надо было бы поставить другую машину. Не сельскохозяйственную, а более достойную памятника в этом новом мире. Может, ее и поставили бы. Со временем. Если бы успели.

Илья вспомнил, как во время очередного финансового кризиса государство хорошенько вложилось в перепрофилирование «ростсельмашевских» мощностей. Деньги на поддержку предприятия выделили из бюджета, технологии купили за границей, на заводе в рекордные сроки установили забугорную сборочную линию, и всего несколько месяцев спустя «Ростсельмаш» наряду с привычной сельскохозяйственной техникой освоил выпуск совершенно новой, непрофильной продукции: подземных туннелепроходческих мини-комбайнов последнего поколения.