– Чтобы выяснить, скажешь ли ты мне правду. Заметь, однако, я не сомневалась, что ты скажешь. Потому что я все же тебя немного знаю.

– А откуда это тебе известно?

– Тебе это покажется очень гадким… – Она на секунду умолкает. – Не догадываешься?

Жиль смотрит на нее вопросительно. Лицо его выражает искреннее недоумение.

– Не догадываешься… Господи, придется тебе сказать. Конечно, когда ты перестал ночевать дома, а это случалось раз пять или шесть, надо было быть идиоткой, чтобы ничего не заподозрить. Но я хотела знать наверняка и организовала за тобой слежку.

– Не может быть! Наняла частного сыщика?

Она кивает головой.

– Послушай, не осуждай меня, пока не выслушаешь до конца. Прежде всего я должна сказать, что обратилась к детективу по совету Арианы.

– Что за странная идея…

– Не такая уж странная. К этому часто прибегают при разводах, если одна из сторон хочет иметь некоторые преимущества. Когда можно предъявить доказательства, что…

– Ясно. Таким образом, я оказывался виноватым? Но ведь показания частного сыщика не принимаются во внимание.

– Принимаются, если сыщик дает их под присягой.

– Ты все предвидела…

– Не я, Ариана.

– Она, видно, поклялась меня погубить.

Вероника улыбается.

– Она была разочарована, потому что, в конце концов, я отказалась от этих доказательств. Это было слишком мерзко. Я бы себе этого не простила.

– Такие чувства делают тебе честь…

– О нет…

– Поверь, делают. Во всяком случае, спасибо тебе.

– Я уничтожила снимки и даже негативы, у меня больше ничего нет.

– Как, он делал фотографии?

– Конечно. Но не волнуйся: только на улице.

– Это просто невероятно. Подумать только, что кто-то ходил за мной по улицам, выслеживал, подглядывал, фотографировал. Меня прямо дрожь пробирает. А я ничего не подозревал…

Она подносит руку в перчатке ко рту, словно желая подавить смешок.

– Представь себе, именно это и значит следить. А ты к тому же так рассеян, дорогой…

Он подымает глаза, глядит на нее с удивлением. Она сказала это слово машинально. Она улыбается.

– Видишь, Жиль, есть привычки, с которыми так быстро не расстанешься.

– Тем лучше. Скажи, хочешь, я приготовлю чай?

– Спасибо, с удовольствием, только я сама его приготовлю.

– Нет, не беспокойся.

Она все же пошла с ним. Прислонившись к двери, она задумчиво смотрела, как он возится на кухне. Через открытое окно виднеется рыжая листва, клочок неба, статуя в глубине аллеи.

– Мне жаль этой маленькой кухни, – говорит она. – Надо сказать, нам крупно повезло с этим окном, выходящим в сад миллионера.

– Зато теперь у тебя будет кухня миллионера… Прости, Вероника, я не хотел этого сказать.

– Неважно. К тому же, знаешь, Алекс не крупный миллионер, не такой, как этот господин напротив… Как умело и красиво ты собираешь чайный поднос… Ты, по-моему, сделал успехи.

– Вот попробуй, какой чай.

– Признаю, я никогда не умела заваривать чай. Не получалось.

– Я научился. Готовлюсь к холостяцкой жизни.

– Ну что ты! Я надеюсь, ты женишься.

– Я в этом совсем не уверен.

Вероника и Жиль с подносом в руках возвращаются в гостиную. Он наливает ей чай.

– Все равно, – говорит он. – Фотографии… Мне бы в голову такое не пришло.

– Да, я знаю. Ты не способен на дурной поступок.

– О, я за себя не поручился бы!

– Нет, не способен. Ты лучше меня. Я никогда в этом не сомневалась, с самого начала.

Он усмехнулся в смущении.

– Давай не будем соревноваться в вежливости… Тебе с сахаром? Черт, я забыл на кухне сахарные щипцы.

– Не ходи. Спасибо. Молока совсем капельку.

Он снова садится и отпивает глоток чаю.

– Вы уже назначили день вашей свадьбы? – спрашивает он, не поднимая глаз.

– Нет еще. Спешить некуда. Мы выждем не меньше шести месяцев после развода.

– Он добр к тебе?

– Алекс? Да, очень. Он милый. Пока у нас все хорошо.

– Почему ты говоришь «пока»? Надо верить, что это надолго.

Вероника чуть печально усмехнулась.

– Лучше не питать особых иллюзий…

– Но раз вы женитесь, значит, вы уверены, что…

– В принципе да. Но можно ли в наше время быть в чем-то твердо уверенным? Я предпочитаю жить настоящим.