Его щеки вспыхнули еще ярче, а глаза засверкали словно драгоценные камни.

Я откинулась на спинку своего кресла, обессиленная собственным открытием.

– Все это ваше… Почему же Риттенхауз пытается воспользоваться плодами вашего труда? Сарда плотно сжал губы. Он молчал. Я уже знала ответ.

– Потому что он силой отобрал у вас эти плоды? Я права? Отобрал?

Когда он заговорил снова, в его голосе чувствовалась внутренняя борьба за собственное самообладание.

– Я получил компенсацию за это.

– Сарда, вы хотите сказать, что вам заплатили? Дело пахнет именно этим! Разве такую компенсацию можно сравнить с тем признанием, которое ожидало бы вас за столь фантастическое изобретение?

– Мне не нужно признания за разработку оружия с такими возможностями.

– Но вы же не предполагали использование в качестве инструмента агрессии. То, что произошло сегодня, полностью оправдало ваши ожидания.

Проекционная система представляет собой неплохую возможность для обмана противника. Она позволила «Звездной Империи» привлечь сюда множество кораблей клингонов, а затем успешно атаковать их.

– Это опасное устройство, и его легко использовать и для других целей. Мне вообще не следовало браться за его разработку.

– Вы неправы. Совершенно неправы! Во вред может быть использована любая вещь, в том числе космический корабль, медицина… Да любая достойная вещь. И даже вулканцам нужно осознать необходимость в вооружении, Сарда. В том, что вы оказались жертвой в борьбе за власть, нет вашей вины.

Вы обязательно должны получить признание за созданное вами устройство.

Я ощутила на себе пристальный взгляд его янтарных глаз.

– Именно этой логике вы следовали, когда рассказали о моих тайных склонностях нашему начальству в Академии?

Я поморщилась, вспомнив о той своей ошибке, и посмотрела на него украдкой, скрывая стыд за молчанием.

– Пожалуйста, не надо больше великодушия, – резко ответил он и отвернулся.

Вскоре лицо Сарды опять приобрело свое обычное выражение спокойного отчуждения. Он воздерживался от разговоров со мной и вообще старался не замечать моего присутствия. Я снова – в который раз без злого умысла принесла ему минуты унижения.

Но теперь уже ничего нельзя было с этим поделать, и мне начало казаться, что в таких неприятных моментах в наших отношениях с Сардой виновата не я одна. Сарде не следовало реагировать так, как он это делал.

В его таланте было сильное позитивное начало, и с его помощью он мог создать немало полезных вещей. Конечно, он пытался творить только добро, но его изобретения продолжали волновать естественное человеческое желание к военному превосходству как средству, на которое должны опираться все другие принципы отношений в обществе.

Наши принципы. Потому что мне суждено было следовать этим человеческим правилам.

– В этом истребителе Арко имеется запрограммированный режим самоуничтожения? – спросила я.

– У всех кораблей Федерации есть возможность выхода на такой режим.

– Тогда мне понадобятся ключевые команды для этой операции.

Закодируйте их программно в наших коммуникаторах, чтобы я при необходимости могла воспользоваться ими, сделайте задержку в 15 секунд перед пуском детонации.

Впервые несколько минут он смотрел мне прямо в лицо.

– Я не вижу логики в том, что нам может понадобиться такое кодирование.

Он произнес это голосом, который мне следовало признать удивленным.

Мне стало ясно, что он никогда бы не поверил в то, что при необходимости я могу стать камикадзе.

– Мы собираемся ступить на борт корабля, который должен быть возвращен Звездному Флоту в целости и сохранности; следовательно я…

– Если мы сможем вернуть его в таком состоянии.

– Я принципиально не согласен с вашей логикой.

– Тогда оставим в покое логику. Можете считать это приказом, лейтенант. Или чем-нибудь иным, что убедит вас в том, что этот код необходимо установить.

Мой голос звучал, может быть, тверже, чем следовало, но я не чувствовала угрызений совести. Меня не очень волновало то, нравились ли ему мои приказы или нет, главное, что он выполнял их. Ведь он сам сказал, что командовать буду я. А с давних пор капитанов не слишком волнует, любят ли их подчиненные или нет. Жестоко. Но мне нужно научиться быть именно такой. Вдруг я почему-то позавидовала тому, что Сарда – вулканец, хотя сам он, вероятно, не чувствовал связанных с этим привилегий.

Не в силах больше играть в молчанку, я решила перейти к тактике объяснений.