Джейс смотрел на нее с глубокомысленным видом. Ванная комната быстро заполнялась густыми клубами пара, и от этого его волосы курчавились еще сильнее.

— Тебя мучает чувство вины, потому что он ушел, не попрощавшись. На твоем месте я бы не звонил. Он все равно не возьмет трубку.

— Тебе откуда знать? — огрызнулась Клэри, не сдерживая раздражения.

— Я видел, с какой физиономией он развернулся. Ты не видела, потому что на него даже не посмотрела. А я посмотрел.

Клэри отбросила с лица все еще влажные волосы. Кожа чесалась от промокшей одежды, и от нее наверняка воняло тиной. Перед глазами стояло лицо Саймона, когда он смотрел на нее в Летнем дворе чуть ли не с ненавистью.

— Это все ты виноват, — выпалила она с закипающим гневом. — Не надо было целовать меня вот так!

Джейс, подпиравший дверной косяк, резко выпрямился:

— А как надо было тебя целовать? Есть конкретные пожелания?

— Нет. — Руки у Клэри дрожали, пришлось крепко сцепить их в замок. Пальцы замерзли, как ледышки, кожа на них сморщилась от воды. — Я вообще не хочу, чтобы ты меня целовал.

— Мне показалось, что в той ситуации выбора у нас не оставалось.

— Вот этого я и не могу понять! — взорвалась Клэри. — Зачем она это сделала?! Зачем королева заставила нас целоваться? Ей-то что за радость?!

— Ты прекрасно слышала: она хотела наградить меня.

— Неправда.

— Сколько раз тебе повторять? Феи никогда не лгут.

Клэри вспомнила, что сказал Джейс в доме Магнуса. Они всегда знают, чего ты хочешь больше всего на свете, и могут подарить тебе желаемое, но с таким бедами в довесок, что ты проклянешь тот день, когда дал мечтам волю.

— Значит, она ошиблась.

— Она не ошиблась, — произнес Джейс с горечью. — Она видела, как я смотрю на тебя, как смотрит на тебя Саймон, как ты смотришь на меня. Мы для нее инструменты, и она сыграла то, что ей в тот момент захотелось.

— Я не смотрю на тебя, — прошептала Клэри.

— Что?

— Я не смотрю на тебя, — повторила Клэри и разжала стиснутые пальцы. По ним пошли красные пятна. — По крайней мере, стараюсь не смотреть.

Джейс сузил глаза, из под ресниц блеснуло золото. Клэри вспомнила, как впервые увидела его и подумала, что он похож на льва — смертельно опасного золотого зверя.

— Почему?

— Сам-то как думаешь? — почти беззвучно произнесла Клэри.

— Тогда какого черта? — Голос Джейса дрогнул. — Зачем вся эта история с Саймоном? Зачем ты отталкиваешь меня?

— Потому что это невозможно! — Против ее воли слова прозвучали надрывно. — Сам прекрасно понимаешь.

— Потому что ты моя сестра, — сказал Джейс, и Клэри молча кивнула. — И ты, значит, решила, что старый друг Саймон поможет тебе отвлечься?

— Вовсе нет, — запротестовала Клэри. — Я люблю Саймона.

— Люка ты тоже любишь, — отмахнулся Джейс. — И маму.

— Саймона я люблю по-другому, — резко и холодно ответила Клэри. — Не надо рассказывать мне, что я чувствую.

— Я тебе не верю.

Клэри встала. Не в силах встретиться с ним взглядом, она стала смотреть на тонкий шрам на плече Джейса, похожий на звезду. Память о старой ране. Ходж когда-то сказал, что жизнь Сумеречного Охотника — сплошь шрамы и убийства, и Клэри нет в ней места.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что ты лжешь. — Глаза Джейса горели, а руки в карманах были сжаты в кулаки. — Ты лжешь не только мне, но и себе самой.

Что-то внутри Клэри треснуло и сломалось, слова сами сорвались с языка.

— А ты хочешь слышать правду? Что я люблю Саймона так, как должна любить тебя? Что мечтаю, чтобы он был моим братом, а ты — не был?! С этим ничего нельзя поделать! Или у тебя есть какие-то идеи, раз ты такой умный?!

Джейс со свистом втянул в себя воздух. По его лицу Клэри поняла, что такого он услышать никак не ожидал.

— Прости, Джейс. Я не хотела…

— Нет. Не надо, не извиняйся!

Он шагнул к ней, едва не оступившись на ровном месте — Джейс, который никогда не спотыкался, не допускал ни одного неверного движения! Он поднял руку, желая погладить Клэри по щеке, и замер в миллиметре от лица. Она чувствовала тепло, исходящее от его пальцев, понимала, что надо отстраниться… и не могла себя заставить.

— Ты не понимаешь. — Голос Джейса дрогнул. — Я никого никогда так… Я думал, что не могу… что неспособен… Меня воспитал отец…

— Любовь — это уничтожение, — глухо сказала Клэри. — Я помню.

— Я думал, что в моем сердце любви быть не может, — произнес Джейс так, будто сам не ожидал услышать от себя эти слова. — Никогда. Но ты…

— Не надо. — Клэри накрыла его ладонь своей, сплетя пальцы. — Это бессмысленно.

— Неправда! — с отчаянием воскликнул он. — Если мы оба чувствуем…