— Сюда, — сказал брат Каррик.

Тоннель, по которому уходили Испивающие Души, обрушился прямо за их спинами и теперь, похоже, стал дном кратера. В груде обломков виднелись полураздавленные танки и изувеченные тела. Местами пыль была черной от крови, что говорило о безумии бойни, развернувшейся наверху.

— Куда? — спросил сержант Солк. Он последним покинул кельи арены, и его отряд чудом избежал опасности быть погребенным заживо.

— Движение, — сказал Каррик. — Видите? Кто-то еще жив.

— Проклятие, а я-то думал, мы всех угробили.

План был прост: дождаться, пока культисты Сареты захватят арену, а затем уже взорвать оружейный склад, чтобы уничтожить ее личную армию, вызвав как можно меньше подозрений. Это должно было купить Испивающим Души немного времени: чем дольше армия Каргедроса будет пребывать в патовом состоянии с Гвардией, тем дольше Испивающие Души будут нужны и полезны, а значит — получат время на поиски Теллоса, отложив сроки неизбежного предательства со стороны Каргедроса.

Жаль было гвардейцев, но они в любом случае погибли бы от рук культистов Сареты, причем так даже было лучше, поскольку их не ждало ничего хуже просто смерти.

— Проверьте, — приказал Сарпедон. — Быстро.

Испивающие Души растянулись вдоль груды обломков, пробираясь мимо перевернутых машин и завалов из тел к тому месту, где беспорядочно громоздились армейские ящики и мешки. Солк увидел по пути разорванные нити в некогда крепко сшитых губах культистов и вспомнил об экстатических криках, проникавших даже на нижние этажи. Эти люди были фанатиками, маньяками, не способными остановиться. Испивающие Души в чем-то походили на них, но отличались тем, что знали правду.

— Здесь, — сказал Каррик, проходя мимо обрушившейся огневой позиции, образованной уложенными друг на друга мешками с песком. Из груды торчал ствол искореженного тяжелого болтера.

— Ничего не вижу, — отозвался Солк. — Отряд? Что видно?

— Ничего, сэр, — сказал брат Голь, продолжая тормошить лежащие тела стволом болтера на случай, если одно из них только прикидывается мертвым.

— У меня тоже все чисто, — сказал брат Скель, обследовавший насыпь через прицел.

Следом откликнулось и остальное подразделение. Здесь не было ничего, кроме смерти. Но в то же время Каррик был не из тех, кто дергается при виде собственной тени.

Треск атакующей гремучей змеи оказался единственным предупреждением. Все, что Солк успел заметить, — это сгусток тьмы, вырвавшийся из-под земли в вихре обломков и набросившийся на брата Голя.

Последовавшая за этим ментальная атака казалась волной грязи. Абсолютная скверна. Солк почувствовал, как извивающиеся щупальца чего-то омерзительного проникают внутрь и обследуют его душу. В ушах сержанта зазвучал какофонический оркестр. Он узрел благословенные оргии Сареты, Жрицы-Проститутки, и горы шевелящихся тел, ощутил утонченный вкус крови, ласковые прикосновения демонов.

Закричав, сержант выбросил эти образы из своего разума. Зрение снова вернулось к нему, и он увидел Сарету, Сучью Королеву. Мышцы ее черного как смоль лица влажно блестели, бритвенно-острый язык, подобно клинку рапиры, раз за разом вонзался в грудь брата Голя.

Солк заставил себя подняться и сжал в ладони рукоять цепного меча. Ненавидящий взгляд Сареты устремился на сержанта, и его вновь окатило волной грязи — запах паленой плоти, прикосновение к коже остывших кишок, агонизирующий хорал — тысячи ощущений, сжатых в единый пучок скверны.

Сержант двигался словно в замедленной съемке, точно человек, сражающийся с бурным течением. Мощь, которой обладала злоба Сареты, сдерживала его приближение. Ему и раньше приходилось сталкиваться с моральной угрозой, и он знал глубины, куда способен увлечь Хаос. Но раньше его сознание не захлестывало опытом врагов, не наполняло казавшимися собственными воспоминаниями об оргиях. Солк не думал, что сможет долго сопротивляться. Он продолжал бороться, но чувствовал, как его душа ускользает. Он видел перед собой тьму, кроме которой ничего не останется, когда будет разрушен его разум.

Из ниоткуда прилетел сгусток синевато-белого пламени. Голь рухнул на землю, а Сарету подняло в воздух и ударило о корпус обгоревшего «Леман Русса».

Силовой посох Сарпедона еще продолжал мерцать, а восемь паучьих лап уже несли магистра через развалины к Сарете. Ведьма Хаоса вскочила и бросилась вперед с такой скоростью, что Солк не успевал следить за ней. Но Сарпедон двигался еще быстрее; никто, даже апотекарий Паллас, не понимал в полной мере всей сути мутаций, постигших бывшего библиария, но те сделали его быстрым как молния и чудовищно сильным. Превратившись в размытый силуэт, он сбил Сарету на землю, пронзив ее тело одной из лап. Колдунья вцепилась в нее и даже на секунду успела подумать, что тот допустил оплошность, позволив ей сделать это, но тут в ее желудок вонзилась вторая лапа.