Самому адепту вместе с двумя корабельными охранниками удалось сбежать и спрятаться здесь, в моторном отсеке, заняв позицию на одном из мостков, протянувшихся над башнями генераториума. Даже такому небольшому судну требовалось невероятное количество энергии, необходимой для работы субварп-двигателей. Для этого и предназначалось настолько просторное помещение, над которым господствовали моторные блоки. Занятая беглецами высокая позиция давала важные преимущества: отсюда они могли видеть все пространство пола, заляпанного потеками машинного масла, а сзади их защищала сплошная гудящая стена моторной башни.

Один из охранников — отличный стрелок, ради забавы охотившийся на тарров в усыпанных промышленным пеплом пустошах Тертиам Диомеда, — выискивал сейчас мишени, откинув капюшон пневмокостюма, чтобы тот не мешал ему целиться из длинноствольной лазерной винтовки. Второй охранник встал рядом с адептом и передернул затвор помпового ружья.

Какое-то мгновение все было спокойно, тишину нарушало только судорожное дыхание адепта. Здесь им ничто не угрожало — боеприпасов хватало, и никто не мог проскользнуть незамеченным. Охранники рассчитывали защитить адепта. Это был их долг. Кем бы ни были те, кто захватил корабль, всем им придет конец, как только автопилот приведет судно к орбитальной станции, где предполагалось выгрузить заключенного. Адепту надо было протянуть всего-то около получаса до того момента, как на корабль, чтобы спасти его, ворвутся отряды сил безопасности.

Адепт был уже не молод и не думал, что ему когда-нибудь снова придется оказаться в подобной ситуации. Но вес лазерного пистолета в руке был приятен. Никто не мог выкурить его отсюда. Для этого вначале пришлось бы прикончить охранников. Но он был уверен, что до этого не дойдет.

— Движение, — произнес охранник с винтовкой. — Вижу его…

И в это мгновение адепта окутало пламя.

Кровь замерзла в жилах Скамандра, как и всегда, когда он применял силы, дарованные ему Императором. Весь жар его души неожиданно изливался вовне, превращаясь в пляшущие языки возникающего словно из ниоткуда огня. Впрочем, на самом деле источник у него был — пламя рождалось внутри Скамандра, в самой глубине памяти о пережитом им предательстве. Император устремил взгляд со своего Золотого Трона и наделил Скамандра пирокинетическими силами, чтобы тот мог сжигать Его врагов, и все же Империум приговорил его к смерти — тот самый Империум, что утверждал, будто исполняет волю Императора.

Скаут позволил воспоминаниям подняться из глубины души, пробежать по вытянутым вперед пальцам и пронестись по воздуху к кучке людей, спрятавшихся на подвесной дорожке.

Вокруг них расцвел бутон ярко-оранжевого пламени. Закричал мужчина, чья одежда неожиданно заполыхала. Скамандр выбрасывал свой собственный жар, чувствуя, как ментальный холод ледяной спиралью погружается в тело. Он заставил огонь заплясать и на фигурах, принадлежавших двум вооруженным людям. Один из них заметил Скамандра и приготовился выстрелить, но это только сократило псионический путь между ним и псайкером. Снайпера скрутила судорога, когда в его легких вскипело пламя, — он взмахнул руками и, перевалившись через поручень мостков, с огромной высоты полетел вниз.

Скамандр позволил огню утихнуть. Перед губами скаута, когда он выдыхал, поднималось мерцающее морозное облачко, а во рту образовались твердые кристаллики льда. Он все еще не мог слишком долго использовать свои силы, и ему предстояли долгие и тяжелые тренировки, чтобы превратиться в такую же живую гаубицу, как Тирендиан.

Когда псионический огонь угас, тела адепта и охранника окутал черный дым. Никто больше не кричал.

— Мертвы? — спросил Терсит, который, пригнувшись, прикрывал Скамандра со спины.

— Лучше проверить, — ответил псайкер, тяжело отдуваясь от напряжения. Он все еще источал холод.

Терсит кивнул и устремился к лестнице, поднимающейся к мосткам. Одного краткого взгляда ему хватило, чтобы убедиться: упавший охранник погиб. Да и сам Скамандр почувствовал псионический отзвук его смерти, когда человека поглотило пламя. А вот двум другим для гарантии мог потребоваться болтерный заряд.

— Евмен? — произнес Скамандр в вокс. — Мы накрыли последних в моторном отсеке. Больше никого не осталось.

— Принято. Возвращайтесь к выходу из отсека и готовьтесь отступить обратно к челноку. Как ты там?

— Пришлось выложиться, но Терсит меня прикроет.

— Ты слишком полагаешься на свои силы, Скамандр. Не всегда найдется другой скаут, чтобы тебя потом защитить. Неважно, скольких ты сможешь сжечь, если после этого окажешься настолько уязвим, — лучше стреляй.

— Мне необходимо учиться, Евмен…

— А мне необходимо вами руководить. Галактика уже ненавидит нас и без твоих выматывающих стараний сжигать все, что движется.

— Конечно. Конечно… ты прав.

— Хорошо. Если нет критической необходимости, пользуйся болтером. А теперь выдвигайтесь к челноку, мы уже входим в грузовой отсек.

Неудивительно, что Найрюс почти ослеп. У Евмена не было таких талантов, как у его собрата-скаута, но даже он ощутил силу звериных эмоций, источаемых узником.

Грузовой отсек был практически пуст, если не считать нескольких ящиков и пустотных щитов, закрепленных возле стен, чтобы оставить максимум свободного пространства посредине. В центре размещалась металлическая конструкция, совершенно очевидно предназначенная для того, чтобы на ней можно было распять человека. Конструкция была наклонена вперед, чтобы пленник мог видеть только пол. Несколько ступенек подводили к аналою, расположенному прямо за его спиной. Из возвышения выходили сочлененные манипуляторы, каждый из которых завершался шприцем или скальпелем.