Юлий уверенно направился по коридору в комнаты Сервилии. Что он скажет? Ведь они не общались уже несколько месяцев! Впрочем, расставание несло собственную магию, а невозможность продолжения отношений могла подарить хотя бы дружбу.

Увидев Сервилию, Цезарь восхищенно застыл. На красавице была темно-синяя туника, оставлявшая открытыми стройную шею и нежные плечи. Но самое главное, на груди в изящной золотой оправе темнела подаренная им жемчужина. Да, Александрия действительно заслужила ту репутацию, которой пользовалась.

— Я уезжаю, Сервилия, — произнес Цезарь, подходя ближе. — В Галлию. Подумал о тебе, когда был уже у городских ворот, и вот, как видишь, вернулся.

Ему почудилось, что на губах красавицы мелькнула едва заметная улыбка, и это придало сил. Любимая никогда еще не выглядела такой изысканной, как сегодня. Этот образ он будет вспоминать постоянно — каким бы долгим ни оказался путь. Юлий крепко сжал руки Сервилии и заглянул ей в глаза.

— Может быть, поедешь со мной? Я приготовлю для тебя лучший экипаж. На юге Галлии есть римское поселение, и мы сможем всегда быть рядом.

— Чтобы тебе не пришлось искать там шлюх, Юлий? — тихо, но достаточно резко уточнила Сервилия. — Забеспокоился, что вдали от дома без женщины будет не слишком уютно?

Цезарь смотрел на бывшую любовницу изумленно, видя лишь почти пугающий своей искренностью холод.

— Не понимаю, о чем ты, — наконец произнес он.

Красавица с такой силой выдернула руки, что воин даже пошатнулся. Он ощущал сладкий, сводящий с ума запах ее духов. Когда-то вся она, целиком, принадлежала ему, а теперь он не имеет права даже взять ее за руку. Гнев переполнял душу.

— А ты жестока, Сервилия, — прошептал он.

Женщина лишь рассмеялась.

— Знаешь ли ты, сколько отвергнутых любовников устраивали сцены в этом доме? Среди них были и консулы. Или ты считаешь, что эти люди слишком могущественны, чтоб устраивать такого рода представления? Чего бы ты ни хотел от меня — не получишь! Понимаешь?

Где-то в глубине дома раздался мужской голос. Он звал Сервилию.

— Красс? Он что, у тебя?

Сервилия шагнула вперед и прижала руку к груди бывшего любовника. Лицо ее неожиданно стало жестоким, а голос моментально утратил всю свою притягательную мягкость, которую Юлий так любил.

— Не твое дело, с кем я встречаюсь!

Стерпеть это оказалось невозможно. В бессильном гневе Цезарь сжал кулаки. В запале безумия он хотел было сорвать с шеи предательницы жемчужину. Женщина, словно ощутив угрозу, отступила на пару шагов.

— Ах, так теперь ты его шлюха? Ну что ж, по крайней мере, он ближе тебе по возрасту, — почти прошипел молодой консул.

Сервилия с размаху отвесила ему пощечину, а Юлий в мгновение ока — так, что хлопки послышались почти одновременно, — ответил собственным сильным ударом, от которого голова женщины подалась назад.

Левой рукой Сервилия вцепилась в лицо непрошеного гостя, оставив на нем кровавые следы длинных ногтей. Юлий прорычал что-то нечленораздельное и едва не ответил очередным ударом. Но, к счастью, гнев внезапно покинул его, оставив в душе лишь глубокую пустоту. Консул остановился, не в силах сдержать тяжелое прерывистое дыхание. С подбородка капала кровь. Он тупо смотрел на красные точки на полу.

— Так вот каков ты на самом деле, — неподвижно стоя перед Цезарем, медленно произнесла Сервилия.

Он видел, что губы ее уже начинают распухать, и испугался собственной слабости. Женщина усмехнулась.

— Интересно, что тебе скажет мой сын, когда вы снова с ним встретитесь? — Глаза ее злобно сверкнули, и Цезарь грустно покачал головой.

— Я готов отдать тебе все, Сервилия. Все что пожелаешь, — едва слышно произнес он. Но любимая повернулась и ушла, оставив его в полном одиночестве.

Когда Юлий вышел в холл, Брут тут же вскочил с дивана. Рядом стояли Октавиан и Домиций. По выражению лиц товарищей Юлий понял, что они все слышали. Брут казался мертвенно-бледным, глаза его словно провалились, и друг внезапно испугался.

— Ты ударил ее? — бесцветным голосом спросил Брут.

Юлий непроизвольно дотронулся до окровавленной щеки.

— Не собираюсь объясняться даже с тобой, — коротко бросил он, направляясь к выходу.

Брут опустил руку на золотую рукоятку выигранного на турнире меча, но в тот же миг Домиций и Октавиан тоже схватились за оружие и встали между друзьями.

— Не смей! — почти крикнул Домиций. — Сейчас же отойди!

Брут медленно перевел взгляд с Юлия на тех двоих, что стояли перед ним с таким угрожающим видом.