Помпей кивнул, в душе продолжая решать вопрос, не сам ли Клодий организовал весь этот спектакль. Мысль раздражала, но ведь теперь он оказался в долгу перед этим человеком. Расплатиться удастся очень не скоро. Многим в сенате подобный долг уже стоил жизней нескольких из слуг. Клодий славился жестокостью во всем, что касалось собственного честолюбия. Взглянув на Красса, Помпей понял, что старик придерживается того же мнения. Красс же, в свою очередь, едва заметно пожал плечами: действительно, понять, кто спас их обоих, практически невозможно.

Лишь сейчас Помпей осознал, что изо всех сил сжимает кинжал, и с трудом распрямил судорожно стиснутые пальцы. Бычья сила Клодия заставляла чувствовать себя маленьким, старым и слабым. В глубине души сенатор хотел лишь одного: уединиться в тихом и, главное, безопасном месте, чтобы отмыться от грязи и крови сегодняшнего дня. Однако он прекрасно сознавал, что от него ожидают совсем других действий. Вокруг стояли сотни людей, так что уже к вечеру страшный инцидент станет главной темой разговоров во всех лавках и тавернах города.

— Я опаздываю на заседание сената, римляне, — громко произнес Помпей, стараясь придать голосу силу и энергию. — К моему возвращению смойте с мостовой кровь. Налог на зерно отменен не будет.

Заявление казалось не слишком смешным, однако Клодий хмыкнул.

По образованному людьми Клодия коридору сенаторы Помпей и Красс гордо проследовали к ступеням здания. Многие из бандитов уважительно склонили головы.

Десятый легион панически бежал. Стройные ряды воинов смешались, превратившись в хаотичное месиво. Тысячи всадников племени сенонов преследовали воинов Десятого, отрезав элитное подразделение от основной битвы, которую стойко и организованно вели легионеры из Аримина.

До укрепленного лагеря оставалось меньше мили — рукой подать. Отступающий легион старался преодолеть это расстояние как можно быстрее, и Цезарь бежал вместе со всеми. Конница защищала с тыла, уверенно отражая дикий натиск варваров, так что в ворота форта легион ворвался, не потеряв ни единого из своих воинов.

Сражаться с сенонами оказалось очень трудно. Они организовали в лесу коварную засаду, стоившую римлянам жизней многих легионеров Третьего галльского. Племя выбрало особую тактику и избегало открытых столкновений. Вместо этого оно нападало и сразу отходило, используя кавалерию, чтобы вносить смятение в ряды римлян, и не позволяло заманить себя в невыгодные и опасные условия.

Конница последней ворвалась в ворота форта, и они тут же накрепко закрылись. Положение, конечно, сложилось унизительное, но лагерь с его укреплениями строили именно для таких случаев. Кроме того, что он обеспечивал спокойную защищенную ночевку, крепкие стены также позволяли укрыться от погони неприятеля. Вот и сейчас всадникам сенонов оставалось лишь потрясать оружием и выкрикивать на своем гортанном языке непонятные угрозы, носясь вдоль высокого вала с крепким частоколом. Впрочем, они не забывали о необходимости держаться на безопасном расстоянии от стен. Цезарю уже дважды приходилось прятаться за надежными укреплениями, и сейчас сеноны ликовали, снова унизив противника.

Вождь племени не покидал войска. Его можно было сразу заметить по развевающимся знаменам, прикрепленным к седлу на длинных шестах. Стоя на стене, Юлий наблюдал, как он издевательски размахивает мечом, насмехаясь над укрывшимся в безопасности неприятелем. Лицо полководца осветилось зловещей улыбкой.

— Давай, Брут, — скомандовал он.

Сеноны не знали, что происходит за сплошным валом и стенами, а потому продолжали ликовать. За собственными криками и стуком копыт они не расслышали приближения отборной кавалерии римлян. Всадники собрались в дальнем конце лагеря и мощным галопом понеслись прямо на участок частокола, примыкавший к воротам.

Как только они оказались достаточно близко, легионеры длинными бревнами выбили несколько заранее подкопанных лесин из частокола, и, как и предполагал Цезарь, те упали, образовав брешь, через которую могли одновременно проехать пять лошадей.

Всадники вылетели, словно стрелы из лука, и понеслись к вождю варваров. Прежде чем соплеменники успели отреагировать, они окружили его и стащили с коня.

На глазах у врагов римляне развернулись и помчались обратно в лагерь, проскочив в ту же брешь в заборе, через которую только что выехали. Брут вез перекинутого через седло и отчаянно вопившего предводителя.

После этого Цезарь приказал распахнуть ворота, и легионеры Десятого торжественным маршем вышли из лагеря. От паники, которую они так талантливо изображали, не осталось и следа. С воинственным кличем бросились римляне на сенонов. Острыми мечами и тяжелыми копьями легионеры отгоняли галлов все дальше и дальше от укрепления и захваченного в плен вождя. Брешь в стене моментально закрыли специально оставленными для таких целей повозками, а сам полководец прыгнул в седло и помчался следом, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться в безопасности лагеря.