И собрались они. И посмотрели они друг на друга. И сказали:

– Мало нас! Очень мало! А ведь ходят по миру великому наши братья и сестры. Ходят во тьме, не ведая, что принадлежат к народу светлому и избранному. Надобно нам пойти к ним. Просветить их в истине…

– Раскачиваться у нас времени нет. По некоторым обмолвкам Арагорна я понял, что процесс набора тех же орков движется гораздо быстрее, чем у нас.

– А что делать, когда тут каждый второй если не орк, то гоблин? – сердито спросил Вадим.

– Смотреть! И смотреть внимательно, – повернулся я к Вадику. – Я вот сегодня присмотрелся и обнаружил сразу двух.

– Ну и где они, эти двое? – воинственно задрал подбородок Вадим. – Что-то я их тут не вижу. Почему бы это?

– Да потому, что это женщины. И женщины не одинокие. У них, знаешь ли, есть семьи.

– Ну и что? Какое это имеет значение – семьи? Если наши, бери их и инициируй! И точка! Пусть новые семьи заводят, но уже из своих, из эльфов.

– Не горячись, Вадим, – вмешался Стан. – Это не такая уж и легкая задача. Ты бы, к примеру, мог отказаться от отца или матери? И не смотри на меня так! Поставь себя на место этих женщин. Семейных надо будет преобразовывать в последнюю очередь. А то и вообще не трогать. Пусть уж будут как есть.

– Как есть – не годится! – заметил Олег, старательно что-то кропающий в общей тетради. – Во тьме жили, пусть во тьме и помрут? Это неправильно! Надо всех ставить в известность. Мол, так-то и так-то. Вот если ты согласишься, то тебе будет то-то и то-то. Ну и бонус какой-нибудь пообещать, типа бессмертия. А так пусть уже сами решают, чего им больше хочется.

– А ко мне вчера рысь в гости заглянула, – вдруг тепло улыбнулся Стан.

Было несколько странно наблюдать его в эльфийском обличье среди нас. Стана пришлось преобразовать окончательно. И теперь он уже не мог принять вид человека.

– Надеюсь, все обошлось без эксцессов? – озаботился Вадим.

– Она хоть и большая, но кошка, – еще шире улыбнулся Стан. – И такая же любопытная. Мы с ней даже подружились. Вот ведь что удивительно, я чувствовал все ее эмоции.

– Ничего удивительного, – спокойно заметил я. – Ты, как Лесной эльф, имеешь сильно развитую эмпатическую составляющую. Именно это и помогает тебе улавливать эмоции животных. Да и не животных тоже.

– А я вот мяса не могу есть, – печально сказал Стан. – Я чувствую ужас, которым буквально пропитан каждый кусочек.

Олег, накладывавший в этот момент колбасу на хлеб, дернулся.

– А как же бутерброды к чаю? – жалобно спросил он.

– Да ты ешь, ешь, – отмахнулся Стан. – Я же понимаю, что ты так привык. И тебе недоступно то, что недавно стало доступным мне.

Тарас Павлович, прищурившись, внимательно меня рассматривал.

– И что же привело вас ко мне, молодой человек?

Я тоже рассматривал… своего сородича! Вот ведь как причудливо складывается жизнь! Вот чувствовал, что надо. И не зря! И как теперь его вербовать? Ведь он неглуп. Далеко не глуп! А у врачей вера в чудеса давно пропала, как и в Деда Мороза.

– Вы ведь ко мне зашли не по тому же делу, по которому заходит большинство! – неожиданно решил Тарас Павлович. – Не так ли?

– Ну в общем-то так, – согласился я. – Мне не нужна ваша помощь. Но…

– Разрешите вам напомнить, молодой человек, – неожиданно жестко прервал меня Тарас Павлович, – что там, за дверью, сидят люди, которым необходима моя помощь. А вы приходите сюда с пустыми разговорами!

Ого! Вот это мне уже не нравится. Не стоит со мной так. Не то уже время.

– Хорошо. – Я поднялся. – Разрешите задать вам один вопрос.

– Задавайте и уходите! – Тарас Павлович смотрел на меня сурово.

– Там, за дверью, восемь человек, – тихо сказал я. – Они пришли к вам в последней надежде. Больше им надеяться не на кого. А теперь вопрос. Скольким из них вы сможете помочь? – Этот вопрос я задал таким же жестким тоном, каким разговаривал со мной Тарас Павлович.

Он, видимо, не ожидал от меня такого вопроса. Мгновение он просто рассматривал меня, как будто увидел впервые.

– Я еще не смотрел их. Как я могу сказать скольким? – несколько удивленно спросил Тарас Павлович.

– Зато я смотрел, – забил очередной гвоздь я. – И могу сказать, что там максимум – двое. Только двоим вы сможете помочь. Шестеро – обречены. Когда я уйду, вы в этом убедитесь. И вот тогда вы вспомните об этом нашем разговоре. И я вам говорю, что есть возможность спасти их всех.

– Да? – иронично усмехнулся Тарас Павлович. – И какая же, мой проницательный друг, умеющий ставить диагноз с первого взгляда?

– Быть может, я и могу ставить диагноз с одного взгляда, но вот описать метод я за одну минуту не могу.