— Я думала, что уснула летаргическим сном и меня похоронили живой! — говорила она, судорожно сжимая исцарапанными пальцами со свежими следами йода кружку чая. — Представляешь, живой! Я всю жизнь боялась смерти…

— Кто же ее не боится!

— Ты не понимаешь. Я все время ощущала этот страх. Стою под душем и вижу себя с пустыми глазницами. Глажу рубашку мужу, а сама представляю, что утюг сжимает лишенная мяса рука скелета. В пятом классе я решила посчитать, сколько дней в человеческой жизни. Умножила 365 на 70. Получилось двадцать пять с половиной тысяч. Всего! Мы тогда в школе уже примеры с миллионами решали, и это число мне показалось таким маленьким! Я всю неделю ревела. Из-за того, что жизнь слишком короткая…

— Ты не обижайся только, к психологу не пробовала обращаться?

— Пробовала. И что? Одни разговоры ни о чем, и половина месячного заработка мужа псу под хвост.

— Может, просто не повезло?

— Ага. Три раза подряд. Ты что не знаешь, какие у нас психологи? Название одно!

— Ладно. Давай с другого конца. Ты ночью ничего не слышала?

— Нет. И снов не видела.

— А перед тем как почувствовать сонливость, что-нибудь пила? Или ела?

Ленка задумалась, собирая в хвост растрепанные волосы.

— Да. Квас из холодильника.

Влад встал, сходил на кухню, открыл холодильник. Никакого кваса в нем и в помине не было. Вернулся к Ленке.

— К тебе кто-нибудь вчера заходил?

— Куча народа!

— Кто?

— Соседка поболтать, — начала перечислять Ленка, — мама — завозила малину, приятель мужа заезжал за своим мангалом, потом еще ребята интернет настраивали…

— Что за ребята?

— Не знаю. Их Игнат, в смысле муж, вызывал.

— Он сам тебе об этом сказал?

— Да… То есть нет… Он говорил, что нужно интернет провести, а что уже вызвал кого-то не говорил.

— Все ясно.

У Влада сложилась относительно стройная версия. Вчера неизвестные, скорее всего, эти загадочные парни из интернет-компании, подсыпали Ленке в ее квас снотворное. Дождались, пока хозяйка уснет, втащили в дом ящик, обитый изнутри бархатом, положили в него Пермякову, а потом отнесли в подвал. Бутылки с остатками кваса предусмотрительно забрали с собой.

Бред, конечно, но иначе все случившиеся Влад объяснить не мог. Оставалось придумать мотив. Ради чего был затеян весь этот спектакль? В голову не приходило ни одного внятного объяснения. В самом деле, ради чего?

— Все, пора звонить в милицию! — сказал Влад, озираясь в поисках стационарного телефона.

— Нет.

— Почему?

— Не хочу. Что мне им рассказывать?

— Лен, если бы я не пришел, ты бы в этом ящике попросту задохнулась. Вся эта шутка тянет на покушение.

— Я жива, и не хочу никакой милиции.

Влад сел перед ней на корточки так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Лена, милая, объясни, что происходит?

— Я… Мне кажется, все это связано с Левой.

— С чего ты взяла?

— Мы вчера с ним весь вечер переписывались.

— О чем?

— О смерти. О страхе смерти. Он говорил, что умирать совсем не страшно. Даже интересно. Лева ведь знал о моей фобии…

— Так, показывай эти письма.

— Не могу. Я их удалила.

— Зачем?

— Испугалась.

Красная Нива весело погромыхивала на ухабах окружной трассы. Влад купил ее пару лет назад на радостях по поводу победы своего кандидата на выборах в городскую думу и приличной премии, выданной после подсчета голосов. Старушка имела скверный характер, «люстру» на крыше, делавшую ее похожей на джип для сафари, и птичку в багажнике. Птичка мелодично чирикала, стоило тронуться с места, но в руки не давалась. Что-то там, в районе багажника, терлось друг о друга, а что — ни в одном автосервисе сказать не могли. Так Влад и ездил, слушая веселые трели.

Алиса Агапова, если верить Ленкиной записной книжке, жила вместе с матерью в одном из сел в черте города. Работала в продуктовом магазине. На встречах одноклассников почти не появлялась, и как сейчас выглядит первая красавица класса, можно было только догадываться.

Ничего серьезного у них ни тогда, на Ленкином дне рождения, ни после не вышло. Бог его знает, почему. Может Влад не дотягивал до принца девических грез, а может Алиска с ее королевскими амбициями казалась ему слишком тяжелой ношей. Он попытался вспомнить лицо Агаповой, и не смог. Перед глазами мелькнула золотистая челка, влажные губы, облака, отраженные в светло-серых глазах, крошечный прыщик на щеке, покрытой нежным пушком, но в единое целое разрозненные части складываться не желали. Влад совершенно забыл свою школьную влюбленность.

Все же он немного волновался. Даже выпросил у Ленки станок и побрился, хотя, по крупному счету, его имидж от этого не сильно выиграл. Потертые синие джинсы, нестиранную толстовку и серую куртку все равно было менять не на что. Да и физиономия после встречи с кулаком одного из Севкиных гамадрилов не вызывала романтических чувств. «Сойдет и так!» — решил Влад и перестал думать о своей внешности. Было у него такое полезное свойство — легко забывать о неприятных вещах.

Часы сообщили, что до полудня осталось десять минут. Интересно, Алиса еще дома? Все-таки воскресенье. Звонить ей было некуда — по словам Ленки, телефон им таки и не провели. Наверное, выберись он пораньше, шансов застать одноклассницу дома было бы больше, но раньше выехать не удалось. Пришлось ждать Ленкину маму — оставлять Пермякову одну в пустом доме Владу не хотелось.