— Полагаю, на этот раз Роман. Его мученичество описано в первой книге, сразу после истории святого Альбана, которую я вспоминал вчера на службе. Мучители изувечили Романа за то, что он пел псалмы, а он, когда они резали ему лицо, благодарил их: мол, теперь у него будет множество уст, чтобы воздавать хвалу Господу.

— Святые всегда отличались остроумием, — проворчал я.

— И тогда ему отрезали язык. А потом удавили. — Андерхилл то ли всхлипнул, то ли икнул и зажал рот ладонью.

Я распустил воротник, прикрывавший шею Неда: действительно, на бледной коже остались темные отпечатки пальцев.

— Вырезали язык, чтобы заставить молчать, — в задумчивости пробормотал я.

А ведь всего несколько часов тому назад Нед рассказал мне о том, что видел в субботу вечером. За это его и убили? Я припомнил наш разговор после обеда по дороге из Холла. Кто мог тогда нас подслушать? Лоренс Уэстон? В проходе толпились и студенты, и преподаватели, укрывавшиеся от дождя, любой мог видеть, как я давал Неду шиллинг, который он и потратить-то не успел. Подумать только, что это я навлек страшную смерть на бедного мальчика!

Мои мысли были прерваны сухим, нетерпеливым покашливанием.

— Теперь, когда мы выслушали вердикт доктора Бруно, — с ледяным презрением заговорил Слайхерст, — наверное, пора послать за констеблем? Вы не против, ректор? Тот, кто это совершил, не мог далеко уйти, и если начать розыск немедленно…

— Скорее всего, убийца еще в колледже, — поддержал его я. — Едва ли он успел даже смыть кровь с рук. Соберите всех в зале прямо сейчас, возможно, кто-то что-то заметил.

Ректор кивнул и повернулся к Слайхерсту.

— Уолтер, спуститесь во двор, созовите всех студентов и преподавателей, как советует доктор Бруно, — распорядился он. — Проследите, чтобы пришли все и чтобы шли, не умываясь и не переодеваясь. Стучите во все двери, тащите их силой, если придется.

Слайхерст одарил меня очередным злобным взглядом — полагаю, у него их еще немало оставалось в запасе, — развернулся на каблуках и вышел.

— Что вы сделали после того, как обнаружили тело? — спросил я ректора.

— Я… позвал на помощь. Я плохо соображал в тот момент, — пробормотал он. — Ричард сидел в библиотеке, он тут же прибежал. Я оставался с телом, а он побежал за Уолтером.

— Вы все время оставались в библиотеке? — обернулся я к Годвину, который топтался у двери.

— Да, все время! — огрызнулся он, как будто я в чем-то его обвинял. — Я весь день работал!

В недоумении я уставился на него:

— И вы ничего не слышали? Ведь парня убивали в двух шагах от вас.

— Двери часовни, как и двери библиотеки, сколочены из твердого дуба, доктор Бруно, — протестующе повысил голос Годвин. — Я слышал шаги на лестнице, но не обратил на них внимания. Никаких голосов слышно не было, пока ректор Андерхилл не позвал на помощь.

Я снова посмотрел на мертвое тело.

— Если его захватили врасплох, то задушили прежде, чем он смог крикнуть или оказать сопротивление… — Мысль, что мальчик погиб быстро и не слишком страдал, отчасти утешала, впрочем, на Годвина я все еще смотрел с подозрением. Знал ли он, что Нед видел его с Дженксом у школы богословия?

— Значит, он умер прежде, чем… — Не договорив, ректор жестом указал на изуродованное лицо.

— Будем надеяться, что так, — прошептал я, поднимаясь.

— Нед, — произнес Годвин, глядя сверху вниз на тело несчастного и хмурясь, словно пытаясь что-то понять. — Почему Нед? — Он недоуменно покачал головой.

И тут я кое-что вспомнил из того разговора с Недом.

— Нед помогал не только в часовне, но и в библиотеке? — спросил я Годвина.

Тот обернулся, подозрительно глянул на меня.

— Иногда выполнял небольшие поручения, — взвешивая каждое слово, ответил он. — Прибирал, наводил порядок. Книги я ему не доверял. А в чем дело?

— Мастер Годвин, — решил я сыграть в открытую, — в субботу вечером кто-то наведался в библиотеку, пока остальные были на диспуте. В тот самый вечер Джеймс Ковердейл был убит. Нед слышал голоса, но посетителей не узнал.

Годвин с тревогой посмотрел на меня.