Минут через десять весь немногочисленный персонал, в основном ночных сторожей, собрали в большом зале. Журавлев собрал все ключи, приказал обыскать весь персонал и запереть в комнате охраны. Комбат обошел все комнаты и опечатал печатью с надписью: «Войсковая часть 66723». Массивные сейфы он опечатал секретной печатью: «508-й отдельный разведывательный батальон». Затем лично проверил посты внутреннего и внешнего караула, после чего вернулся к своему командирскому танку доложить о выполнении задачи.

Закрытая связь работала нормально. Штаб дивизии отозвался через минуту.

– Снегирь-4, я – Курск. Банк взял. Я – Курск. Прием.

– Молодец, – без позывных ответил начальник штаба дивизии. – Держись, пока не сменят. Танковый полк подойдет через пару часов. Прием.

– БРДМы одни без нас мосты не удержат, – также нарушая правила, взмолился Журавлев. Сидеть в банке ему совсем не хотелось – пропадет бумажка какая, к стенке ведь поставят. Поэтому он всячески пытался оставить в банке кого-нибудь за себя, начальника штаба батальона, например, а самому отправиться на мосты. «Не заметить» банка при движении он тоже не мог, это могло боком выйти, стрелочника всегда найдут. А кому как не командиру разведбата в такой ситуации быть стрелочником? И принимать первоначальное решение он мог только одно: оставаться на месте самому. «Наставление по разведке» трактует такую ситуацию четко: простую и ясную задачу – поручать заместителю; сложную, рискованную и неясную – выполнять самому. И начальник штаба дивизии еще раз подтвердил это:

– Курск, хуль с ними с мостами – банк держи! Прием.

Комбат выключил ЗАС и крепко выматерился. Где-то совсем рядом прогрохотала короткая автоматная очередь, а вслед за ней три длинные пулеметные. Звук автоматной очереди был необычно глуховат, но пулеметы комбат узнал безошибочно: СГМ. Видно, у мостов чехи пальнули из автомата, а наши ответили пулеметами. Все вновь затихло.

На звук стрельбы из окон то тут, то там начали выглядывать удивленные заспанные лица. Видно, вступление в город нескольких разведывательных батальонов осталось почти незамеченным, но звук стрельбы разбудил их. Какая-то пожилая женщина остановилась у командирского танка, осмотрела его и спокойно отошла. Дворник со щеткой вместо привычной нам кустарной метлы остановился у другого танка. Чешская армия имеет на вооружении такие же танки, кроме того, разведчики вместо полевой формы носят пятнистые маскхалаты без знаков различия, поэтому, вероятно, жители окрестных домов просто не могли себе представить того, что это не чешская армия, а какая-либо другая. Добавлю, что красные звезды, гвардейские знаки, белая кайма и прочие украшения наносятся только на броню боевых машин «придворных дивизий» перед парадами, демонстрациями мощи и прочей показухой; обычные танки и бронетранспортеры Советской Армии никаких опознавательных знаков не имеют, кроме трехзначного номера на броне да иногда опознавательного знака дивизии: ромбик, олень, дубовые листья. Сейчас в дополнение к этому вдоль всего корпуса танка и поперек него были нанесены широкие белые полосы. Эти-то полосы и заинтересовали пожилого мужчину со шрамом на левой щеке. Он долго рассматривал танки, а потом обратился с этим вопросом к разведчикам, сидевшим на броне. Те явно не поняли вопроса, но на всякий случай молча забрались в танк и захлопнули люк. Седой постоял еще несколько минут у танка, а потом отошел, недоуменно пожимая плечами.

Журавлев, из окна банка наблюдавший за этой картиной, приказал собрать всех офицеров в центральный зал.

– Сейчас пойдут вопросы, что да как, да зачем мы здесь. Приказываю посылать всех на хуль, как можно дальше. У меня на этот счет большой опыт с 56-го года. Ясно?

– Ясно!!! – дружно и весело ответили офицеры. Но комбат заметил, что самому молодому из офицеров, командиру четвертой глубинной разведгруппы, что-то не ясно.

– Что у тебя?

– Товарищ майор, а как же быть с приказом политуправления «Каждый советский солдат – дипломат и агитатор»?

– Пусть замполит агитирует на мосту, он за это деньги получает! – отрезал комбат. – А пока его нет, всех посылать!

Комбат сообразил, наверное, что его слова могут быстро достичь нежелательных ушей, и оттого более миролюбиво добавил:

– Мы охраняем объект особой важности, и пока не получим подкрепление – нечего дискуссии разводить. Скоро подойдет танковый полк, тогда и агитировать будем.

В зал влетел сержант Прохоров, заместитель командира взвода:

– Товарищ майор! Танки. Без опознавательных знаков!

– Что за танки?

– Пятьдесят пятые!

– Батальон, К БОЮ!

Широкие белые полосы были нанесены на все боевые машины войск, принимавших участие в операции «Дунай», дабы отличать их от таких же боевых машин армии Чехословакии. Любая боевая машина: танк, САУ, бронетранспортер или артиллерийский тягач, не имеющие белых полос, подлежали немедленному уничтожению без предупреждения.

До подхода танкового полка оставалось не меньше часа, и помощи ждать было неоткуда. Журавлев с тоской смотрел на приближающийся головной танк, на лобовой броне которого не было и следа белой краски.

Рота глубинной разведки укрылась в здании банка, а три «ПТ-76» приготовились встретить чехов бронебойными снарядами.

«Ни за грош пропали, – тоскливо думал комбат, – на хрена же так от главных сил отрываться».

«ПТ-76» – танк разведывательный, плавающий, оттого ни тяжелой брони, ни мощного вооружения на нем нет. В сравнении с «Т-55» он, конечно, беззащитен. Кроме того, батальон оказался разорванным на части, и противостоять приближающейся чешской танковой колонне, конечно, не мог.

Ствол «ПТ-76» плавно опустился, и башня чуть заметно поплыла в сторону: сейчас врежет! Авось на головном танке прицелы разобьет или башню заклинит.

Журавлев судорожно нажал на спуск переговорного устройства: – Не стрелять!

«Может быть, миром обойдемся, – мелькнула последняя надежда, – пока с чехами тары-бары, может быть, и наши подойдут. Может быть, чехи первыми стрелять и не будут?»

Головной танк чехов, кажется, и не имел такого намерения, пушка его, хотя и расчехленная, смотрела высоко в небо, а командир танка был хорошо виден на башне. Танки стремительно приближались, выбивая траками снопы искр из старинной брусчатки. Казалось, колонне не будет конца, все новые и новые танки появлялись из-за поворота, переполняя узкую улицу удушающим смрадом выхлопных газов.