Каждый командир от взвода и выше должен искать способ, как отличиться, как продемонстрировать себя начальству. Иначе затопчут более молодые и резвые.

Наш командир дивизии на всякие выдумки был горазд, оттого, видать, и дошел до генерал-майора и, видно, дальше пойдет.

В военном искусстве он был нулем абсолютным, но это, как известно, в Советской Армии никакой роли не играет и на воинскую карьеру ни малейшего влияния не оказывает. Был бы организаторский талант да смекалка! Вот комдив и смекнул, что дальнейшую карьеру надо строить не подметанием плацев, не выравниванием кроватей в казармах, а чем-то более новым.

Замысел его был столь же прост, как и оригинален: пригласить командующего Киевским военным округом генерала армии Якубовского на встречу с офицерами дивизии: посмотрите, мол, дорогой товарищ командующий, на нашу дивизию. Все вокруг боевой подготовкой и всякой прочей херней, извините за выражение, занимаются, а наша дивизия нет! Наша дивизия спать не может и есть тоже, а желает только с командующим повидаться да послушать, как он землю родную от врагов защищал, за что ордена-медали получал. И вообще полюбуйтесь, как мы вас любим, что даже никаких других авторитетов не признаем. Вот какая у нас дивизия и какой славный у нее командир.

Шло секретное совещание руководящего состава округа. Обсуждали вопрос мобилизационной готовности. Стены большого зала завешаны картами, графиками, диаграммами. Обсуждение велось серьезно, по-деловому. Высказывались дельные соображения о том, как поднять боеготовность и выучку войск.

Регламент жесткий: по три минуты командирам и начальникам штабов дивизий, по пять минут командующим армиями, их заместителям и начальникам штабов. По десять минут командующему округом, его заместителям и начальнику штаба округа. Выступать должны все без исключения, Но только с конкретной критикой и конкретными предложениями.

Когда очередь дошла до нашего комдива, он встал и, не заглядывая в записи, начал:

– Не хватает нам боевого опыта, товарищи. Сколько лет живем без войны, позабывали все. Многие командиры полков и те пороху не нюхали, не говоря уж о комбатах и ротных. А ведь какую возможность упускаем! Мы служим под командованием такого славного генерала, как товарищ Якубовский Иван Игнатьевич, который всю войну прошел. Вот где опыту набираться! Я в своей дивизии совещание провел, мне мои молодые офицеры и посоветовали… Пригласите, говорят, товарищ генерал, товарища Якубовского к нам в дивизию, пусть он нам про войну расскажет!.. Товарищ командующий! Я пользуюсь этим случаем, чтобы передать вам просьбу молодых офицеров нашей дивизии!

Всех присутствующих генералов так и перекоробило от такой змеиной хитрости. Главное, наш генерал уклонился и от конкретной критики и от конкретных предложений. Все же его выступление было засчитано как конкретное предложение и притом самое ценное.

– Что ж, и приеду, – промычал дорогой Иван Игнатьевич. – Почему б не приехать?

Когда командующий округом вышел, заместитель командующего армией генерал-лейтенант Геленков обернулся к лукавому комдиву и эдак сладенько, чтобы, однако, все присутствующие слышали, поинтересовался, не на его ли должность расторопный комдив целит. Присутствующие ответили дружным хохотом. Комдив же не обиделся: зам. командира был пока его прямым начальником, а на начальников комдив не обижался, это был его жизненный принцип, который его никогда не подводил.

После возвращения с окружного совещания комдив развернул кипучую деятельность. Первым делом была остановлена вся боевая подготовка, танки, бронетранспортеры, орудия – все было поставлено на консервацию. Все солдаты были брошены на «облагораживание», чистить и красить машины, ремонтировать казармы. Больше половины дивизии ушли на нелегальные работы: кто в колхоз, кто на разгрузку вагонов, кто на заводы.

Директор любого завода и председатель любого колхоза всегда просят армейских командиров подсобить людишками. Людей ведь нигде не хватает: ни в колхозах, ни в промышленности, ни на транспорте. Такая нелегальная операция взаимовыгодна. Армейский командир нелегально получает цемент, асфальт, кирпич, сталь, лес, гвозди, а самое главное – краску. Директор или председатель срочно докладывают о перевыполнении плана, а самое главное – о повышении производительности труда. Сейчас это самый модный критерий – производительность труда. Ибо еще Владимир Ильич учил нас, что для победы новой экономической формации производительность труда, в конечном итоге, есть самое главное.

Все хозяйственные руководители до Косыгина включительно это массовое явление приветствуют. Всем контролерам на этот счет строгие указания даны: выполнение плана и производительность прежде всего. Народный контроль должен помогать выполнению планов, а не срывать их.

Засекут, допустим, контролеры нехватку одного, другого десятка тонн краски: где?

– Да мы же производительность на прошлой неделе поднимали! Вы что, забыли, что ли?

– А! Так бы раньше и сказали.

Так что промышленность, сельское хозяйство и транспорт такую активность армий только приветствуют. Они в любой момент готовы принять любое количество солдат и щедро оплатить их труд натурой. У директоров одна лишь проблема – чем армейских командиров умаслить, чтобы они солдат давали побольше да почаще.

Такая практика армии тоже очень нравится. Один лишь человек противится этому – министр обороны. И ведет с этим беспощадную борьбу. Только разве может один человек противостоять коллективу?

Издает, допустим, министр обороны громовой приказ: только он, и никто больше, может в порядке исключения дать приказ войскам отрываться от боевой подготовки. Командующие округами слушают внимательно, кивают головами, кто же может посягнуть на монополию министра обороны? Приказывает затем министр какой-либо дивизии работать три дня на полях и заводах и всю выручку внести в фонды Министерства обороны. Есть! Будет выполнено!