Поднялся, пошел в обход озера. Только сейчас увидел, что продолжаю сжимать меч в руке – ухитрился не потерять его при всех этих приключениях. Болтаясь над зловонной пропастью вцепился в рукоять так сильно, что даже сейчас с трудом разжал пальцы – будто судорогой свело. Топорик тоже никуда не делся – висит на поясе. Как я с таким грузом не пошел ко дну? Удивительно…

Как бы не критиковали бакайцы мое оружие, один раз оно меня уже спасло – упал бы прямиком в пламя, еще до начала затопления шахты. А будь у меня тяжелый двуручник с грубым лезвием – не смог бы вбить его глубоко в стену. В итоге отделался подгоревшими волосами и бровями, да кончик носа печет немного. Повезло…

Преодолел полосу «пьяного леса», поднялся по склону, впереди разглядел стволы огромных сосен, окружающие вход в убежище. Там, вокруг столба поднимающегося из земли дыма, суетится народ. Отлично – значит, не один я ноги унес. Навстречу кинулся Конфидус, взволнованно выкрикнул:

– Дан, что с вами?! Откуда вы появились, и почему мокрый?! И в грязи?! Устало отмахнулся:

– Лучше не спрашивайте… неудачно умылся…

– У вас кровь на лице – вся щека исцарапана. Видимо, ссадило о стену, когда по трубам носился. Легко отделался…

– Конфидус, а остальные где? Успели выбраться? Не утонули?

– Утонули?! Дан, с вами все в порядке?! Где же им тонуть было?! Понятно – значит, верхний ярус убежища не затопило.

– Они живы?

– Да – все выбрались, когда этот дым пошел, вот только вас потеряли – и хотели лезть назад, но дым не позволял.

Над головой захлопали крылья – Зеленый, описав круг, побрезговал приземляться на грязное плечо и, пристроившись на ветке, укоризненно отругал:

– Ты вывозился как свинья!

– Я бы на тебя посмотрел, побывай ты там, откуда я еле выбрался! Предатель, бросил меня! Конфидус, а тварь?! Убили ее?!

– Убили! – радостно заявил подошедший Арисат. – Ох, и перепугала она нас – хорошо, хоть одна была. Настоящий черный охранник – будто из смолы отлит, и прячется ловко. Первый раз такой страх увидел.

– Они только в убежищах бывают – просыпаются, когда кто-нибудь вламывается, – пояснил епископ.

– Слыхал я про это, и рад очень – броди они по земле, худо пришлось бы. Он ведь шустрый как молния – не будь сетей, порвал бы там всех. Ламиду щеку снес и шею посек – хорошо, жилы не повредило. Но все равно раны скверные – как бы не слег в землю… Напади дюжина таких тварей на Талль, туго бы пришлось…

– Да не нападают они на города и деревни. Говорят, они быстрые оттого, что живут недолго: как вылезет из кокона своего, так почти сразу и умирает. За это время надо успеть убить тех, кто проник в логово, – это его задача. Так ведь, Дан?

Я неопределенно буркнул, преувеличивая степень своего недомогания (впрочем, не особо и преувеличивал).

– Мы сердце из него вырезали, – торжествующе заявил Арисат. Не встретив с моей стороны реакции, чуть обескураженно пояснил: – Темное сердце – совсем темное. Мне даже показалось сперва, что черное. Вот было бы здорово – за черное можно целый замок купить, на хорошей земле. Так говорят. Но и темное ничего – серебра за него немало отсыплют.

Покосившись на дым, продолжавший выступать из земли, представил затопленную шахту, заполненную мерзостью и смрадом, и сотни потайных закутков с коконами самых разнообразных тварей. Стенки коконов шевелятся, рассыпаются – твари, потягиваясь после спячки, ждут вечера, чтобы заняться своим любимым делом. Что за дело? Не хочу знать, и даже рядом при этом не хочу находиться!

– Арисат, собирай всех: уходим отсюда. Нам здесь делать больше нечего – надо успеть подальше отойти от убежища до темноты.

– До вечера еще далеко – успеем, – оптимистично заявил воин, направляясь к лошадям.

Физически крепкий человек при пешей ходьбе по ровной местности преодолевает за час пять-шесть километров. Если он способен держать такую скорость целый день, то с учетом минимум восьми часов на отдых, прием пищи и сон, сможет пройти от восьмидесяти до девяноста шести километров. Если верить инструкторам, натаскивавшим меня перед заброской, некоторые тренированные люди в состоянии делать и по сто, причем на протяжении нескольких суток. Хотя при этом откровенно признавались, что людьми таких ходоков назвать трудно – настоящие звери.

Наш обоз за час преодолевал не более трех километров – судя по тому, что двигался он приблизительно в два раза медленнее, чем я (если спешившись). Шестнадцать часов в день тащиться телега не может – лошадям нужен отдых, вода и еда. Лопать овес из торб на ходу они не любят, да и распрягать их приходится время от времени, чтобы не начались проблемы. Скорость всего войска не может быть выше, чем скорость самой тихоходной повозки, а тихоходных хватало. Да и поломки донимали – то колесо отвалится, то еще что-нибудь не так. Поодиночке идти, конечно, для основной массы быстрее получится, вот только в нашем случае это невозможно – остается ползти улиткой.