«Тук-тук» летел по улицам в потоке машин стремительной стрекозой, перемещался с полосы на полосу едва не под прямым углом, нагло протискивался на светофорах между неповоротливыми жуками «ниссанов», «тойот», «опелей» поближе к «зебрам» переходов. Тело приятно обдувал поток теплого воздуха, рубашка перестала липнуть к телу. Это было совершенно особое удовольствие — мчаться вот так на стрекочущей сорокасильной мотолошадке открытым с ног до головы воздушному океану. Так, наверное, чувствовал себя человек в доавтомобильные времена, сидя в какой-нибудь пролетке, с грохотом влекомой по городскому булыжнику одинокой лошадиной силой.

Главный дворец был обнесен зубчатой белой стеной — Кремль Кремлем, только стена не красная и не такой впечатляющей высоты. И, как колокольня Ивана Великого маковкой с крестом, как круглые купола кремлевских соборов, возносились из-за стены к небу многоярусные шпили дворцовых зданий, золоченые пики похожих на ракеты многочисленных ступ — памятных знаков, воздвигнутых на месте захоронения буддийских святых.

Рад сошел на землю, подал руку сойти Нелли и вынул из кармана кошелек. Тысячебатовая купюра внутри одиноко соседствовала с ватагой чужестранных пришельцев. Рад отделил ее от них и, достав, подал водителю.

Водитель посмотрел достоинство купюры, уважительно-деловитым движением сунул ее в один из многочисленных карманов серо-голубого жилета, в который был облачен, и принялся из другого кармана вытаскивать сдачу. Вытащил одну купюру, другую, третью, полез в новый карман, извлек из него уже целый ворох денег, присоединил к тем, что держал в руке, стал считать, сосредоточенно шевеля губами. Нелли стояла поодаль со скучающим безучастным видом, но вместе с тем весь ее вид выражал нетерпение. «Долго он еще будет там у тебя копаться?» — так и говорила она этим своим видом.

— Could you be quick, please? — Могли бы побыстрей? — поторопил Рад водителя.

Водитель взглянул на него своим мрачным, неулыбчивым взглядом.

— Yes, quick. — Да, быстро, — сказал он и вновь принялся перебирать купюры у себя в руках. — That\'s all. — Вот все, — отдал он наконец пачку Раду. — O\'kay?

Рад, не отвечая ему, начал считать сдачу. Рядом с сотенной была двадцатка, за двадцаткой следовала пятидесятка, снова сотенная и снова двадцатка. Рад считал и не мог сосчитать. Казалось, у чужих денег при тех же цифрах на купюрах, что на привычных русских и долларах, было другое достоинство.

— O\'kay? — понукнул его со своего сиденья водитель. — Quick?

Рад досчитал деньги, но у него не было уверенности, правильно ли он посчитал. Он насчитал меньше, чем полагалось сдать водителю.

— Just a minute. — Минутку, — проговорил он, принимаясь пересчитывать деньги.

Водитель быстро и сердито заговорил что-то по-тайски.

— Рад! — позвала Нелли. — Да отпусти ты его.

— Go! — Отправляйся! — махнул водителю рукой Рад. «Тук-тук», все это время стрекотавший под сиденьем водителя стрекозиными крыльями вхолостую, тотчас встрепетал ими в рабочем ритме, и «тук-тук» рванул прочь.

Рад, продолжая пересчитывать сдачу, шагнул к Нелли. И наконец досчитал. Все было точно, он не ошибся и в первый раз. Вместо девятисот бат водитель сдал ему семьсот пятьдесят.

— Черт! — выругался Рад.

— Что, обманул? — Нелли улыбалась.

— Обманул, — сказал Рад. Он был расстроен. Если бы то были его деньги — и то неприятно, но распорядиться так чужими! — А ты говорила, сердобольный.

— Ошиблась. Наоборот: высокий профессионал. Сразу угадал в тебе доходного пассажира. — Нелли вновь взяла его под руку и повлекла вдоль белой крепостной стены, отделенной от тротуара зеленой полосой газона, к бурлившим толпой воротам. — Сразу видно, не много ездил по свету. Да?

— Не слишком, — признался Рад. — До того ль, голубка, было в мягких муравах у нас.

— Муравы, как я понимаю, особо мягкими не были. — В голосе Нелли прозвучали нотки разоблачительной иронии. — Недодал он тебе и недодал, еще из-за каких-то четырех долларов переживать. Сто пятьдесят бат — это же меньше четырех долларов!

— Ладно, уговорила, не переживаю, — сказал Рад.

— Переживаешь-переживаешь, — не поверила ему Нелли. — А ты в самом деле не переживай. Приехал — наслаждайся жизнью. Расслабься. — Она потрясла его руку. — Расслабься!

Билеты, согласно объявлению, стоили для граждан Таиланда двадцать бат, для всех прочих в десять раз больше — двести.

Рад отдал в кассу положенные четыреста бат, получил билеты, но оказалось, что босые ноги Нелли, предательски выглядывающие розовыми чистыми пальцами в прорезь босоножек — неодолимое препятствие для проникновения на территорию дворца. Ноги согласно правилам ни в коем случае не должны были быть босыми, и пришлось покупать носки, которые предусмотрительно продавались прямо тут же.