— Нет, Иан. Только не прикасайся ко мне! — В голосе послышались истерические

нотки. Она почти не владела собой.

— Фиона, поверь, это был единственный выход. Было бы нечестно жениться на тебе

после того, что произошло.

Фиона взяла себя в руки:

— Конечно нет. Мне и самой надо было сообразить. Я тебе за это благодарна. Все

в порядке, Иан. Только… только лучше было бы, если б ты во всем разобрался

чуть раньше . А сейчас иди. Со мной все о’кей. Да, вот еще, — она взглянула на

левую руку, — твое кольцо. — Она стала снимать его с пальца, но оно поддавалось

с трудом.

— Фиона, — смущенно отозвался Иан, — не стоит снимать его. Я хотел сказать, что, поскольку это опал, оно не так уж похоже на обручальное. Его можно вполне

носить как обычное…

— Ну, уж нет, — решительно возразила Фиона. — Это будет напоминать мне то, что

я хотела бы забыть. Помнишь, что ты сказал, когда надевал его: “Я куплю тебе

опаловую брошь в качестве свадебного подарка, кулон ко дню рождения и браслет, когда родится первый ребенок…” — Она горько рассмеялась. — Ты спросил, не

суеверна ли я, поскольку опал дарят ребенку, родившемуся в октябре. А в

предыдущее воскресенье мистер Мактавиш в обращении к детям назвал его “камнем

разбитого сердца”. — Она, наконец, справилась с кольцом и протянула его Иану. —Теперь уходи. Я хочу побыть одна.

Он помедлил, затем повернулся и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Фиона

прислушалась к удаляющимся шагам. Волна гнева и разочарования схлынула, оставив

чувство опустошенности, которое, как ни странно, придало ей силы. Она взглянула

на палец, на котором только что было кольцо. На его месте осталась узенькая

белая полоска. Фиона подошла к окну, выходящему на шумную улицу, и увидела, как

Иан переходит на ту сторону на зеленый светофор, как навстречу ему из толпы, протянув руки, спешит навстречу миниатюрная жемчужно-серая фигурка девушки с

букетиком фиалок в отвороте. Матти! Ее подруга . Она видела, как Иан остановил

такси, усадил Матти и они уехали.

Фиона бросила отсутствующий взгляд на комнату, потом на дверь. Она вышла в чем

была, без шляпы, перчаток, сумочки, и, смешавшись с толпой, бродила по улицам, забыв об усталости, пытаясь уйти от собственных мыслей… от этой июньской

невесты.

Она вернулась к шести с отрешенным видом, чуть осунувшаяся, не чувствуя

усталости, скорее, напротив, мучимая сознанием, что не может утомить себя

настолько, чтоб ни о чем не думать и ничего не хотеть делать. Впереди был целый

вечер.

Фиона поднялась по лестнице на площадку снимаемой временно квартиры. На столике

у двери выросла груда подарков. Значит, еще больше паковать и отсылать обратно.

О Боже. Она попыталась успокоить себя благоразумной сентенцией: — И это пройдет. Но пока пройдет, что будет?

Зазвонил телефон. Это была Зелла. Фиона почувствовала минутную благодарность.

Зелла была довольно легкомысленной, в общем доброй, неуемной и в меру

бесчувственной особой, от которой непросто отделаться и которая вечно попадает

впросак. Но сейчас Зелла говорила на повышенных тонах: — Послушай, Фиона, дорогая… Не буду тянуть кота за хвост. Я столкнулась с

Ианом и этой маленькой интриганкой Матти. Они так растерялись, что все мне

выложили. Если б я дала себе волю, я их с землей бы смешала. Но я решила лучше

поскорей позвонить тебе. Я бы подъехала, да хотела сначала убедиться, что ты

все еще здесь. Ты же не будешь весь вечер торчать там одна, дорогая, попусту

проливая слезы. Есть о ком! Я сейчас буду — на такси. Нет-нет, никаких

отговорок. Я устрою тебе вечер без слез. Не собираешься же ты сидеть дома и

вышивать крестиком салфеточки и платочки. Жди. Я сейчас буду.

Фионе с трудом удалось вставить пару слов. Да и что толку. А то она Зеллу не

знает. Если по-честному, слова Зеллы немного утешили ее. Она просто умрет, если

весь вечер просидит в одиночестве в этой крошечной квартирке, где все

напоминает о дне свадьбы.

Зелла время попусту не теряла. Она прихватила кое-какие Фионины вещички, туфли, кое-что из белья.

— Платья я не привезла, дорогая… я знаю, что из этого приданого тебе ничего

не захочется надевать. У меня есть дома кое-что получше — как раз для нынешнего