— Пока варится картошка, у нас масса времени, и я надеюсь, в атмосфере все в порядке. Так слушай, Робин. — Она сделала паузу. — Тогда мы посылали мысленные образы кораблю…

— Да, конечно. Я не понимаю…

— Так слушай. Ты разочарован, так как не получил мысленных образов с корабля. Но это не означает, что нам ничего не было послано. Мы просто не приготовились что либо принимать — разве ты не понимаешь, Робин?

— Пег, это здорово. Я дурак, а ты — умница. Конечно, в тот раз мы сконцентрировались на передаче,а теперь надо сосредоточиться на приеме. Потрясающе, Пег! И как раз подходящее время попробовать. Здесь только мы с тобой — и так тихо.

— Да, и мы сядем по отдельности. Не разговаривай и не думай ни о чем другом. Только вспоминай. Сноггла и Снаггера и задавай вопросы насчет корабля. Если мы не получим ответа, — продолжала Пег, — мы поймем, что им на нас наплевать, — так тому и быть. Но если мы попытаемся — у нас есть шанс получить ответ. Я сяду здесь, а ты — там. Помни, Робин, не болтать! Ни слова!

В течение нескольких минут единственным звуком в кухне было бульканье кипящей воды в кастрюле с картошкой. Но вот Робин громко крикнул:

— Ух ты, черт!

— Заткнись! — Пег почти рассердилась. — Ты же все испортил! Теперь я ничего не увижу. И ты тоже.

— Я видел внутренность корабля. А ты?

— И я. Но не надо сейчас об этом говорить.

— Почему? Я хочу рассказать Джеймсу и дедушке…

— Нет, не надо.

Ей удалось опередить его и подойти к двери первой, она встала так, чтобы он не смог ее оттолкнуть. Они чуть не подрались, чего с ними давно уже не было.

— Да что с тобой, Пег? Ты что, рехнулась? Я только хочу рассказать Джеймсу и дедушке, что я видел…

— Знаю, знаю — я тоже. Но только не сейчас. Робин, пожалуйста, послушай минутку. — Она отпустила его, и теперь он отошел от двери, так что и она смогла отойти. — Если мы начнем рассказывать прямо сейчас, мы опоздаем с ужином и пюре наверняка подгорит, и все рассердятся, и начнут ругаться, и спорить, и все пойдет не так. Можешь ты это понять, Робин?

— Ну — вообще да, — буркнул он сердито. — Но ведь то, что я видел, то, что со мной случилось, — черт, да это в пятьдесят раз важнее, чем поесть вовремя тушенки с картошкой…

— Согласна, Робин. Отлично понимаю твои ощущения. Я так же взволнована, как и ты, — внутренне. Но если мы начнем бегать по дому, пытаясь объяснить это все дедушке и Джеймсу прямо сейчас, мы легко все испортим. А вот если мы приготовим ужин и тогда только расскажем им, они поймут нас лучше. Понимаешь, Робин?

Это дошло до него не сразу. Наконец он сказал:

— Ладно, согласен. — Потом опять загорелся: — Но друг другу-то мы можем рассказать?

О Господи! Теперь она должна была объяснять ему, что и этого делать не надо. Она знала, что гораздо лучше будет, если они сохранят все при себе до ужина. Дав ему это понять, она пресекла все споры, начав возиться с пюре, перенеся все нетерпение на картошку.

— Немного недожарено, — сказал Джеймс, когда попробовал, — но довольно вкусно, Пег. Твое мнение, дедушка?

— Не подходит для такого часа, но это вина не Пег, ты сам настоял. Но вкусно, очень вкусно. — Он посмотрел через стол на Робина: — Это работа Пег? Или ты помогал?

— Немного, дедушка. Я был так взбудоражен. — Он бросил на Пег умоляющий взгляд: — Теперь-то можно им рассказать?

Дед засмеялся:

— Не знаю уж, что думает Пег, но очевидно, что ты просто лопнешь от нетерпения, если сейчас же не расскажешь нам все.

— Шила в мешке не утаить, малыш, — покровительственно сказал Джеймс. — Так что лучше рассказывай.

Робин подцепил последнюю вилку картошки, поспешно прожевал и проглотил, затем слегка отодвинул тарелку и торжественно заявил:

— Я видел внутренность космического корабля.

— Спорю, что нет, — презрительно заметил Джеймс.

— А вот и видел. Честное слово. Если не веришь мне, спроси у Пег. Это была ее идея — как нам это сделать.

— Правда, Пег? — спросил дедушка. До того он улыбался, но теперь был серьезен.

И она объяснила, как Робин был расстроен, и как они уселись и сосредоточились на этот раз на прием, а не на передачу мысленных образов, и как им обоим это удалось.

— Не знаю, что видел Робин, я не дала ему рассказывать. Я считала, что надо подождать — и рассказать всем сразу. Я еще хотела, чтоб вы не подумали, что мы сговорились. Поэтому я не знаю, что видел Робин, а он не знает, что видела я.

— Я уловил, Пег, и в этом что-то есть, — сказал Джеймс. — Но, по-моему, главное то, что видела ты. Робин года два как весь набит научной фантастикой и космическими кораблями. Стоит ему закрыть глаза, как он десяток кораблей увидит.