— Я не червяк, я змей. Муж твой назвал. Но дело не в том, — тут он приблизился вплотную, — ты хочешь помочь Адаму ее забыть?

Ева прислушалась, бегло осмотрелась по сторонам, как будто кого-то опасалась. Медленно, величественно кивнула.

А змей про себя подумал: «Да, у тебя большая миссия, ну если и не зародить весь мир, то двух сыновей ты породить должна. Чтобы сгинул один, а второго прокляли, и Лилит в аду было не так одиноко». Вслух же сказал:

— Сорви последнее яблоко с древа, надкуси и положи этот кусок ему в рот, когда он будет спать. Сам он никогда не согласится его отведать лишь потому, что не может позволить себе ее забыть. Ты должна ему помочь. Ты меня поняла?

Ева снова зачарованно кивнула.

Полчаса белокурая дева, сидя в засаде, теребила в руках яблочко, почти полностью содрав с него все знания, которые змей хотел подарить людям. Осталось только совсем чуть-чуть — потенциал. Но теперь он станет доступным не всем. И придется немало покопаться в себе, прежде чем извлечь его.

Наконец Адам уснул. Дыхание послышалось спокойное, размеренное. Ева осторожно приблизилась, сердце останавливалось всякий раз, когда веки возлюбленного подрагивали, словно он вот-вот проснется. Нежные пальцы аккуратно коснулись губ — чего Адам никогда не позволял! — и чуть подернули челюсть вниз. Затем Ева откусила небольшой кусок горькой ранетки и положила в рот Адама, прикрыв челюсть…

Он понял, что задыхается. Незнакомое прежде чувство близости смерти заставило проснуться, вскочить на ноги. Он с расширенными глазами смотрел на растерянную Еву, руками хватался за горло, лицо начало синеть, легкие пытались вдохнуть хоть немного воздуха, но не получали ничего.

— Ева… д… у… р… а, — просипел он из последних сил и пал на колени, продолжая хвататься за горло.

Змей все это время выжидал, пока всей массой своего тела не рухнул на спину Адама, отчего тот тут же задышал. Странный ком остался в горле навеки, зато каждого поперхнувшегося человека с тех пор бьют чуть выше лопаток, куда упал змей, спасая сотворенного.

Адам не проглотил кусок яблока. С тех пор знания человек добывает в поте лица, пока не становится сыт ими по горло, как впрочем, порой и Евой… Да вдобавок адамово яблоко в память об этом дне навсегда поселяется в горле у всего мужского населения в день взросления-прозрения.

Воздух вспыхнул в нескольких метрах от троицы Адама, Евы и змея. Сияющий огонь вещал:

— Да как вы посмели?!

Змей спрятался за ближайшую ветку, Ева метнулась за спину Адама, а Адам смотрел на пылающий огонь, не отводя взгляд. Неожиданно какая-то догадка проскользнула в сознании, обронил:

— Слушай, а почему бы тебе не явиться в своем истинном виде?

Огонь вспыхнул еще ярче, но словно задумался, метнул искры:

— Ты меня не выдержишь. Я слишком велик для тебя.

Адам поймал за хвост новую мысль:

— Но ты же создавал нас по образу и подобию своему. Почему дети не могут смотреть на отца?

Из-за ветки вылезла голова змея, ехидно добавил:

— Потому что врет он все. Первый ушел, а этот всего лишь половинчатая подделка… Собрал из тех деталей, что были, и…

Огонь полыхнул ярче прежнего, дерево, на котором была змея, опалилось в один миг, рассыпалось прахом. Перед змеем разверзлась бездна, как некогда перед Денницей. Он полетел вниз. Так, впрочем, и собирался вернуться домой. На лету прокричал Адаму:

— Не верь ему, тебя создал не он… Он лишь собрал! Душа твоя — создатель твой!

С той поры в сознании человека всегда воюют две противоположности, ибо человек познал правду и ложь, но различить и понять, что есть что, не смог…

Адама и Еву изгнали. Перед ними открылась вся полнота жизни с ее трудностями и успехами, болью и радостью… Они повзрослели, как взрослеют все дети…

Их Бог больше к ним не обращался. Знал, что Адам его речей слушать не станет. Но появились новые дети…

Змей шлепнулся о землю, принял свой естественный облик человека с черными обгоревшими крыльями и прокричал в темноту подземелья:

— Дэн, я что-то не пойму. У Адама и Евы будет всего два ребенка, причем оба мужского рода, тем более один другого убьет, а убийцу проклянут на вечные скитания, изгнав его из ранга людей. Он станет демоном в понятьях пернатых, как и Лилит. Так?

Подземелье вспыхнуло сотней факелов. Голос с высокого черного трона прорезал тишину, прошелся по стенам исполинской мощью познания.

— Ты грезишь будущее. Так зачем спрашиваешь?

Люцифер стряхнул пыль с крыльев, подошел поближе к трону. Перед ним тут же создался широкий стол, полный яств, и удобное кресло. Люци плюхнулся в кресло, плеснул в чашу в форме черепа ангела красного, как кровь, вина. Залпом осушил и выдал новую мысль:

— Так на этом план старца и закончился. Его создания, едва возникнув, сгинули. Откуда же пойдут остальные люди? Им ведь велено плодиться, а он других больше не создаст, чай не Творец, силенки не те. Я чего-то не понимаю?