«Я беременная, а не толстая. Вот бестолочь. Да это видно любому дураку. Ладно, забудь». Она и не мечтала, чтобы какой-то парень посмотрел сейчас в ее сторону. Нола вздохнула, наблюдая, как красивый молодой человек достает с полки коробку сухих крендельков. Может, подойти, пригласить на чашку кофе с печеньем «Малломарс»? Но поздно, он уже ушел. И вообще поздно. Она, видимо, спятила, если в таком положении думает о мальчиках.

Расплатившись у кассы, Нола осознала, что купила слишком много. Молоко, сок, печенье. Два тяжелых пакета. Ладно, чепуха. Неужели не донесет? Тут идти всего несколько кварталов.

— Вы что, собираетесь нести эти пакеты сами? — На столике рядом симпатичный парень укладывал продукты в пакет.

— Придется.

Он быстро подхватил ее пакеты.

— Вам не следует носить такие тяжести. Нужно думать о будущем ребенке.

— Я думаю.

— Куда вам идти?

— К Центральному парку. Отсюда четыре квартала.

— Пойдемте, я провожу вас.

Они прошли квартал, и у Нолы заболела спина. Она была рада, что парень вызвался помочь. Особенно такой симпатяга. Хотя после Матта Браунштайна Нола поклялась себе держаться подальше от мужчин, особенных белых.

— Вы живете прямо у Центрального парка?

— Да.

— Парк замечательный.

— Не то слово.

— Что?

— Конечно, замечательный. Я живу у приятельницы. Пока не рожу ребенка, а там будет видно.

— Ага.

Нола представила себе, что он думает. Обрюхатилась, значит. Без мужа. Живет с приятельницей. Несчастная.

— Я учусь в колледже Барнарда, — добавила она, когда они пересекли Амстердам-авеню.

— А что это?

— Барнард — один из колледжей Колумбийского университета. Кажется, теперь самостоятельное учебное заведение.

— Надо же! Круто!

Странно, что он не знает Барнард. Какой темный. Но милый. За такую внешность многое можно простить.

— Хм… я вообще-то прекратила учебу. Пока. — Она погладила живот.

Парень кивнул. В метрах десяти от дома он остановился. Протянул пакеты.

Она улыбнулась.

— Меня зовут Нола. А вас?

— Что?

— Ваше имя?

— А… Дилан.

— Красивое.

— Спасибо. А вы… хм… что делаете сегодня вечером?

— Вечером? Собираюсь на открытие выставки в Челси.

— Художественной выставки?

— Да, вы знаете, мой друг — художник. Это в Галерее Петрикоффа на Двадцать пятой улице.

— Уильям Хандли?

— Вы знаете Уилли?

— Видел его работы по телевизору.

— Вы смотрите передачи Кейт?

— Да.

— Так приходите.

— Постараюсь.

— Я скажу Кейт, что познакомилась с ее поклонником. Правда, она замечательная?

— Да. — Парень на секунду снял овальные темные очки, заморгал, улыбнулся, затем водворил их на место. — То, что она делает, это здор-р-рово!

— Я познакомилась с очень милым парнем, — сообщила Нола, занося пакеты на кухню.

— Зачем ты тащила такую тяжесть? — Кейт начала разгружать пакеты.

— Не сердись. — Нола широко улыбнулась.

— Нужно было попросить, чтобы доставили.

— Я не несла их. Помог этот парень. Мы заговорили о печенье «Малломарс», потом случайно столкнулись у кассы. И он предложил донести пакеты до дома. — Она погладила живот. — Наверное, пожалел меня.

— И что дальше?

— Дальше ничего. Но он милый. Очень. — Нола вздохнула. — Не знаю, в чем сегодня идти. Я такая толстая.

— Ты не толстая, а беременная.

— Именно это я ему и сказала.

— Накинешь мой кашемировый платок. Он скрадывает полноту.

— Наверное, придется сшить два платка вместе.

Кейт засмеялась, но не слишком весело. Ее настроение менялось почти каждую минуту. Хотелось побыть одной, разобраться в своих чувствах, но предстояло идти на выставку, встречаться с людьми, разговаривать.

— Я полежу немного, — сказала Нола. — Если через полчаса не проснусь, разбуди. Хорошо?

Сегодня Кейт одевалась с особой тщательностью. Хотела выглядеть хорошо ради Уилли… и Ричарда тоже. В первый раз после его гибели она подумала о своей внешности.