Джейс понял, кто это был. Звонил Ромео.

«Только не сейчас, — подумал он. — Не в мой самый главный день. Ты, вонючая подтирка, убирайся из нашей жизни, нас тошнит от тебя!»

Шон вынул телефон из кармана.

— Подожди! — закричал Джейс. — Не отвечай ему!

— Я должен, малыш, — сказал Шон.

— Нет, это та жопа! Пусть себе проваливает. Он нам не нужен!

Шон отвернулся, открыл телефон и поднес его к уху. Джейс схватил его за руку. Шон рывком освободился, но телефон выскользнул из его руки. Он ударился о планширь, упал в реку и исчез.

Долгое мгновение тишины все смотрели ему вслед.

Затем Шон повернулся и уставился на Джейса. В его взгляде была темная ярость. Джейс разразился слезами:

— Прости! Шон, я виноват! Я не хотел!

Весь гнев Шона сосредоточился в его глазах. Но больше он ничем не выдавал своих чувств.

Наконец он спросил мистера Лонсдейла:

— Какая здесь глубина, Генри?

— Девять-десять футов. Илистое дно. Боюсь, что тут ничего не найдешь.

— То есть с концами? — хрипло спросил Шон.

— Боюсь, что так.

Снова молчание.

— Что ж, — сказал Шон. — Думаю, потеря небольшая. Это был старый телефон. Я озабочен лишь тем, что мать собиралась звонить мне из больницы.

— Надеюсь, ничего серьезного? — сказал Генри Лонсдейл.

— У моего отца был удар.

— О господи. Мне очень жаль.

— Так что мне действительно спешно нужен телефон.

— Вы можете воспользоваться моим.

— Очень любезно с вашей стороны. Но у меня нет номера матери. Он был записан в телефоне. Так что думаю, мне стоит вернуться на берег.

— Без сомнения. Конечно.

— Мне очень жаль, что я испортил вам рыбалку.

— Без проблем, — сказал Лонсдейл, встал за штурвал и включил двигатель. — Рыба будет и завтра.

— Сколько времени займет путь до вашей пристани?

— Этот катер идет довольно быстро. Минут пятнадцать.

— А быстрее у нас не получится?

— Сделаю все, что могу.

Джейс сидел на дне катера, прижав колени к груди и обхватив их руками, смотрел на мысы своей обуви. Он понимал, что сделал. Он прервал связь Ромео с миром. Именно он привел Ромео в их жизнь, когда хвастался своим друзьям, что его семья выиграла джекпот. А теперь вот это… «Снова я сделал ошибку. Я всегда делаю ошибки. Словно был послан сюда рушить жизни всех окружающих. Словно я тайно работаю на дьявола». Ему захотелось умереть. Прыгнуть в воду и утонуть — хотя желание это смешивалось с глубокой гордостью: он знал то, что никому не мог рассказать.

БАРРИС увидел много трейлеров на Балм-оф-Гилеад. Не то что тут был специальный парк трейлеров; все они стояли то поодиночке, то группами по три или четыре машины. Он подходил к каждому из них, стучался и показывал мутный снимок.

В некоторых из трейлеров стояли горшки с геранью, каменные фигурки оленей и стеклянные тракторы. Вежливые старые дамы предлагали чай и выражали желание поговорить. Другие были менее дружелюбны. Трейлеры стояли за соснами, окруженные кладбищем отслуживших свое холодильников. В одном месте на него, натягивая привязь, накинулась свора питбулей. Они неслись к нему так, что дрожала земля, и, когда они уже были готовы вцепиться ему в горло, цепи опрокидывали их на землю, и они кувыркались, словно пораженные молнией. Из трейлера донесся взрыв смеха. Он решил пропустить его.

Он миновал уже две трети Балм-оф-Гилеад, когда услышал звонок, которого ждал. Роуз Пэтчли сказал ему:

— Баррис? Приходи. Шеф хочет поговорить с тобой. В своем кабинете.

«Черт бы его побрал, — подумал он. — Черт бы побрал этого расфуфыренного петуха. Являться, когда мне этого чертовски не хочется».

У следующего трейлера, к которому он подошел, его встретил красочный коврик из меха скунса и клумба из тюльпанов и лилий. Он постучал. Вышла пожилая женщина в шлепанцах. Он показал ей снимок.

Она громко рассмеялась:

— Вы говорите, его зовут Ромео? Боже мой! Ромео? И он опасен?

Баррис не стал отвечать и подумал, что Нелл поступила бы так же.

«Перестань думать о Нелл, — приказал он себе. — Она отнюдь не мера всех вещей».

— Просто мы ищем этого парня, мэм. Вы видели его?

— Он смахивает на того человека, который заботился о Клоде.

— О Клоде?

— Он жил здесь. И умер. Я думаю, что сейчас там его дочь.

Трейлер, на который она показала, стоял поодаль от дороги, и его почти не было видно. Баррис подошел к нему и постучал. Он услышал какое-то ворчанье, которое принял за приглашение входить, и открыл дверь.

Грузная женщина лежала на постели, глядя в телевизор.

— Прошу прощения, что не встаю, — сказала она. — Я скорблю.

— Сочувствую вам, — сказал Баррис. Он не стал спрашивать, кто скончался, потому что это его не интересовало. Он просто показал ей снимок и сказал: — Вы знаете этого человека?

Лицо ее потемнело.

— Ну да, как же — Ромео. Какие игры он на этот раз затеял?

— Почему вы говорите об играх?

— Потому что он долбаный засраный артист. Он пытался внушить мне, что он кто-то вроде киллера. Страхует какое-то жульничество. Я так и не смогла понять, что за фигню он несет. Офицер, не могли бы вы достать пиво из холодильника? И присаживайтесь поболтать.