Солдаты знали, как действовать. Они ввинтили в стволы глушители и приготовились стрелять. Один взял на мушку часового, другой — собаку.

— Огонь! — скомандовал Скиф.

Два шлепка раздались в ночной тишине. Часовой и собака упали замертво. Через мгновение Скиф и его бойцы были уже у палатки. Капитан прислушался к доносившимся оттуда голосам. Сомнений не было: там кого-то допрашивали.

Они ворвались в палатку, когда двое душманов, обнажив кинжалы, уже подступали к трем связанным пленникам — майору и его охранникам.

— Хубасти? [2] — иронично обратился к душманам Скиф. Те бросили кинжалы и медленно подняли руки.

Снайперы держали их на мушке.

Скиф подобрал лежавший на земле кинжал и разрезал путы, связывавшие пленников. Майор и солдаты первым делом схватили свое оружие, которое лежало тут же на земле.

— Спасибо! — сказал майор. Неожиданно он бросился на главаря душманов, ловко выбив из его руки пистолет, который тот успел выхватить. Один из снайперов направил винтовку на душмана, но Скиф крикнул:

— Не стрелять!

Связав душманам руки, солдаты погрузили на них оружие и погнали вниз, к бронетранспортерам. Майор шел рядом со Скифом. По дороге он рассказал, как они перепутали дорогу и напоролись на душманов.

— Здесь и моя вина, — сокрушенно покачал головой Скиф. — Надо было сразу взять вас с собой, в темноте в горах легко заблудиться.

— Давай на «ты», — предложил майор.

— Согласен.

На позициях Василек доложил обстановку.

— Окопались. Саперы установили мины. «Сигналки» тоже выставили.

— Будем ждать, — сказал Скиф.

Ждать пришлось около часа.

Где-то в полночь наблюдатели увидели приглушенный свет фар двух машин, которые быстро приближались. Сигналом для открытия огня должны были стать взрывы мин с дистанционным управлением. Но мины еще не сработали, когда машины внезапно остановились.

— Почему они остановились? — шепнул Скифу майор. — Нас заметили?

— Нет, — ответил капитан. — Не могли. — Вдруг его осенило: — Они услышали колокольчик антенны!

В прибор ночного видения было видно, что в машинах сидят человек по десять. На кабинах были установлены крупнокалиберные пулеметы. Один из душманов с автоматом в одной руке и гранатой в другой медленно двинулся к позициям, ориентируясь, видимо, на звук колокольчика антенны. Он вот-вот должен был обнаружить засаду.

— Огонь! — скомандовал Скиф. Шквал огня обрушился на машины.

Одна за другой они загорелись, однако большинство душманов успели выпрыгнуть. Они залегли в кювете и открыли ответный огонь из автоматов.

Разгорелся бой. Душманам пришлось покинуть укрытие. Под перекрестным огнем они метались между позициями и падали, сраженные огнем снайперов и пулеметчиков.

Перестрелка затихла лишь под утро. Когда при свете занимавшегося дня солдаты Скифа осмотрели местность, они обнаружили более двадцати убитых душманов и несколько тяжелораненых. Наши потеряли двоих убитыми, девять человек получили ранения.

Скиф по рации дал команду, и через десять минут прибыли боевые машины пехоты за ранеными и убитыми десантниками. Полковник Павлов прислал машины для перевозки трупов душманов и трофейного оружия.

Бойцы отправились в лагерь отдыхать. О праздновании победы не было и речи. Давно уже бои превратились в обычную работу, и не хватало сил ни на пиры, ни на то, чтобы даже как следует погоревать о погибших.

— Майор, возьми команду на себя: нам с Васильком надо тут заглянуть в одно местечко, — попросил Скиф.

— О чем разговор! — Майор рад был хоть что-то сделать для своего спасителя.

— Ну, показывай, где твой розарий, — сказал Скиф Васильку, когда они сели в командирский БТР.

Место, сплошь заросшее цветущими древовидными кустами роз, виднелось у подножия горного кряжа. К нему спускался крутой косогор. Механик-водитель остановил БТР на краю откоса.

— Товарищ капитан, здесь не пройдем. Перевернемся.

— Не пройдем? — хмыкнул Скиф. — А я другого мнения. Ты оставайся здесь, а мы сейчас!