— Да, да, Высокое Чувство, — напомнил Танису Том.

— Конечно, конечно. Но позже мы еще побеседуем. — Танис развел руки и глянул вверх, на склон. — Представь себе на минутку, что Палус — это Рашель. Просто представь. Вот здесь она, а здесь ты. — Он указал на траву под ногами. — Прежде всего, скажу я тебе, ты вручил ей много-много цветов и сказал ей много-много нежных слов, подробно описал, как тает твое сердце при мысли о ней, почему волосы ее напоминают тебе водопад… Ну, и все такое, в том же духе. — Танис все еще стоял, раскинув руки, слегка пригнувшись, как будто ожидая нападения. — Все это смягчит ее сердце. Шепчи ей, согревай ухо дыханием своим, покажи, что ты сильный мужчина. — Он окинул Томаса оценивающим взглядом. — Я для тебя еще слова попозже сочиню, что ей нашептать. Хочешь? Я ведь ухажер со стажем.

— Конечно! — с энтузиазмом согласился Том. Он слишком втянулся в игру, чтобы испытывать что-то, кроме полного одобрения.

— Так, это насчет ухаживания. Поднатаскаешься, дело несложное! Мы наших женщин каждый день ублажаем. А теперь вернемся к спасению. — Танис поиграл мышцами ног. — Значит, как я уже сказал, Палус — это Рашель, а ты здесь стоишь. Вон оттуда, через холм перелетает туча черных шатаек. Ты мужик могучий, всех их одолеешь одной левой. Левой и придется, потому что правой будешь даму придерживать. Цель твоя — не просто расправиться с нечистью, но и спасти красавицу. Все понятно?

— Понимаю. Цель двойная: расправа с нечистью и спасение красавицы.

— Умница. Ноги вот так, чуть присогнуты, одна рука готовится принять Рашель, другая — колошматить шатаек. И тут ты начинаешь орать во всю глотку, чтобы она поняла: вся долина услышала твой доблестный клич. — И Танис загремел, обращаясь к Палусу: — Приди, любовь моя, доверься железной деснице моей, другим же кулаком гранитным истреблю я чудищ мерзких! — Танис нетерпеливо повел рукой.

— Что? — не понял Палус.

— Покажи ему. Разбегаешься и прыгаешь в мою руку. Изящно, плавно. Ты — Рашель, понял? Не бойся, не уроню.

— Прыгать? Как?

— Как, как… С разбега, говорю же. Ну, как женщина прыгай, враскоряку, неуклюже. Можно ногами вперед.

— Да с чего ты взял, что Рашель будет разбегаться и прыгать? Она девушка самостоятельная, уверенная. Может, тебе лучше подхватить ее да смахнуть с ног? — гадал Палус. — К примеру, смахнешь с лету десяток шатаек, а потом смахнешь Рашель. Нашептывая в ухо что-нибудь лестное, разумеется.

Танис почесал лоб.

— Остроумно! И сколько черных я должен истребить, прежде чем смахнуть тебя с ног?

— Думаю, что сотня ее вполне впечатлит.

— Сотня? Пожалуй, ты загнул.

— Ну, полсотни. Тоже достаточно.

Танис углубился в опции воздушно-наземного сражения.

— А если, скажем, этот большой негодяй, Тилей, ведет атаку с двух сторон, не оставляя мне пути к отходу? Я смахиваю полсотни, как оговорено, и вижу, что дела плохи, их слишком много. В последний критический момент Рашель своим мудрым замечанием направляет мой удар, и я обращаю в бегство главного негодяя Тилей. Лишенные руководства, черные в беспорядке бегут, теряя уши. Славная победа!

— Ну, давай!

Танис рванулся вверх по склону.

— Не бойся, любовь моя! Я спасу тебя! — заорал он Палусу, оторвался от земли диким прыжком с сальто, сопровождаемым выбросами конечностей, приземлился на обе руки и снова легко вспрыгнул на ноги с двумя ошеломляющими выпадами. Том представления не имел, что можно так красиво приземлиться.

В конце атаки Танис оказался рядом с Палусом. Он подхватил «красавицу», еще раз лягнул воздух ногой, потерял равновесие и вместе с объектом защиты рухнул в траву. Оба разразились громким задорным смехом.

— Признаю, не без шероховатостей. Отработать надо. Но идея, надеюсь, ясна? Не предлагаю, конечно, проделывать такое с Рашель при первой встрече. Но твоя изобретательность ей, разумеется, придется по душе.

В этом Тома не пришлось убеждать. Нашептывание нежностей и осыпание обещаниями всяческих блаженств — достаточно трудоемкое занятие. Занимался ли он подобными глупостями до потери памяти? Вряд ли, не то непременно заработал бы себе на лоб клеймо единения с какой-нибудь красоткой…

— Как у тебя получается этот выпад? — спросил Том.

— Какой?

Палус поднял руку.

— Извините, друзья, но я должен вас покинуть. Карил ждет.

Они отпустили Палуса и глянули в сторону детей, увлеченных полетами с холма при помощи рушей, по паре на каждого человеческого детеныша.

— Который выпад? — повторил вопрос Танис.

— Первый. Раз-два — вперед, три — обратно.

— Покажи, что ты имеешь в виду.

— Я? Показал бы, да не умею.