Шрифт:
Карлос нахмурился.
— Случайное совпадение.
— Ни к чему мне такие случаи! От одного вируса и его управляемости зависит судьба всего мира. И этот вирус не должен попасть ни к кому другому, кроме нас.
— Я не уверен, что Моника де Рейзон рвется беседовать со мной.
— Вы ничем не ограничены. Примените силу.
— А Хантер?
— Любыми средствами выведайте все, что он знает, а затем уничтожьте.
1
Все началось днем раньше с одной-единственной пульки, выпущенной из оружия, оборудованного глушителем.
Томас Хантер шел домой привычным путем, по той же тускло освещенной улочке, по которой ходил каждый вечер, привычно заперев дверь маленькой кофеенки на углу Колфакс и Девятой. Щелк!Резкий звук перекрыл отдаленный гул уличного движения. Красные кирпичные брызги взметнулись в стороны от дюймовой дырки в стене, в двух футах от его физиономии. Томас Хантер замер с задранной ногой, шага не завершив.
Щелк!
В этот раз Томас Хантер увидел, как дырка образовалась, как пуля ввинчивалась в кирпич. В этот раз кирпичная крошка стегнула его по щеке. В этот раз дернулась каждая мышца его тела.
Кто-то в него стрелял!
Кто-то в него стреляет.
Том сжался, присел, раскинув руки и не отрывая глаз от двух дырочек в кирпичной кладке над его головой. Это какая-то ошибка. Ему все чудится! Воображение разыгралось. Его тяга к сочинительству обернулась стиранием грани между фантазией и реальностью, вызвала к жизни эти две пустые глазницы, уставившиеся на него из массива красного кирпича.
— Томас Хантер!
Нет, милый, какое уж тут воображение! Что, имя свое позабыл? Имя его прогрохотало над аллеей, а вслед за именем в кирпиче появилась третья дыра.
Не вставая, он отпрыгнул влево. Длинный шаг, падение на правое плечо, кувырок… Щелчок иной тональности, звонкий — и очередная пуля, отскочив от стальной ступеньки пожарной лестницы, вжикнула вдоль проулка.
Том вскочил и понесся вдогонку за отскочившей пулей, гонимый инстинктом и ужасом. Такое уже когда-то случалось с ним! Когда-то давно. На задворках Манилы, на Филиппинах. Тогда он был подростком, и шайки филиппинцев размахивали ножами и мачете, а не пушками, но сейчас, в проулке возле Девятой и Колфакс, Том не сравнивал арсеналы противников разных времен и локусов.
— Хана тебе! — вопил горячий воздух.
Ясно, откуда они. Не из Манилы, а из Нью-Йорка, сволочи…
Проулок вел к следующему, в тридцати ярдах впереди. Тусклый свет почти незаметно играл оттенками, но он знал, где можно свернуть.
Еще две пули свистнули возле левого уха, даже ветерком от них повеяло. Очень освежает! Сзади раздался топот. Двое. Как минимум… Том нырнул в тень.
— Отрезать его! — проквакало радио.
Рация! Надо же, оснащение у них… — мелькнуло в сознании Тома, усиленно работающего пятками.
Адреналин, понимаешь ли, ослабляет голову,услышал он спокойный голос Макацу, своего сенсея по карате, увидел палец Макацу, направленный на его, Тома, голову. У тебя груда мускулов для драки, а чтоб думать, ни одного не остается.
У них рация. Зайдут спереди — и проблемы его ждут в высшей степени серьезные.
Том лихорадочно осмотрелся в поисках укрытия. Вон там, в стороне, пожарная лестница до самой крыши. Еще дальше — здоровенный мусорный контейнер. Россыпь картонных коробок слева. И ни одного надежного укрытия. Надо что-то делать, пока эти не вышли в проулок.
В мозг вонзились тупые когти страха. И снова спокойный голос Макацу: Если адреналин отупляет разум, то паника его убивает.Тома однажды изметелила шайка филиппинцев, поклявшаяся укокошить каждого американо, который покусится на их территорию. «Их территория» окружала базу. Макацу отругал его, настаивая, что он вполне мог избежать нападения. В тот вечер паника чуть не стоила ему жизни. Мозг в его разбитой голове превратился тем вечером в рисовую кашу-размазню, а глаза не раскрывались из-за синяков. И поделом — по большому счету, сам виноват.
В этот раз вместо ног и дубинок работали пули, оставляющие нечто иное вместо синяков. И время поджимало.
Ни мыслей, ни времени, лишь бездна отчаяния. Том нырнул в канавку у поребрика. Шершавый бетонный скат рванул кожу. Он быстро перекатился влево, ткнулся в кирпичную стену и замер в густой тени.
Из-за угла кто-то выбежал и, топая, начал приближаться к нему. Один. Невероятно: как они откопали его в Денвере, через четыре года? Наверное, это уже неважно, но раз уж они приложили столько усилий, то так просто не уйдут.