Шрифт:
— О прекрасная! — воскликнул капитан Ля Гуш. — Какая вы прекрасная!
А она стыдливо опустила глаза:
— Видели б вы меня у рояля!
Рояля не было, но музыка звучала. Потому что когда полюбишь, музыке не нужен рояль.
Он рассказывал ей о далеких странах, в которых побывал, о морской державе Пенджаб, в которой много прекрасных жаб, но все они не идут ни в какое сравнение с ящерицей. Если быть точным, Пенджаб — не морская держава, от него море за тысячи километров, да и не держава это вовсе, а штат в Индии. Но это если быть точным. А разве можно быть точным в любви?
И Ля Гуш нисколько ее не обманывал, говоря, что они поплывут в Пенджаб. Она уже знала, что с ним поплывет куда угодно и по чему угодно: если по морю нельзя, поплывет по суше, по воздуху…
Жизнь — это гипноз. Загипнотизируют нас, мы и живем. А потом гипноз кончается, и приходится ждать, когда нас загипнотизируют снова.
Нас по-разному гипнотизирует жизнь. Одних плохо, и они остаются наполовину теми, кем были: жабами, улитками, разным зверьем. А хорошо загипнотизированные становятся капитанами, первыми красавицами на любом балу.
Она слушала его и не могла наслушаться и наглядеться. Но в самом захватывающем месте у нее кончился гипноз. Она успела лишь крикнуть:
— Приходи, я буду ждать!
И он ответил:
— Жди! Я приду непременно.
Умолкла музыка. Ящерица уползла прочь. От бала, от моря, от легендарной страны Пенджаб, где так много прекрасных жаб, но теперь уже не будет прекрасной ящерицы.
Она пыталась вспомнить, что с ней было, и не могла. Где- то она была, кого-то любила… Совсем не так, как любят сейчас, а как-то по-другому… но как? Это не вспоминалось, но где-то в глубине чувствовалось.
Она совсем не жила, пока ее снова не загипнотизировали. И тогда она все вспомнила, и опять кружилась на балу, и бродила по берегу, и расспрашивала о капитане Ля Гуше. Он уплыл далеко и почему-то не возвращается.
И ей говорили:
— Наверно, он утонул. Он умеет плавать только у самого берега.
Но она не верила. А вы бы поверили? И я бы не поверил. Не умеет плавать? Это капитан Ля Гуш?
Просто у капитана кончился гипноз. У всех у нас рано или поздно кончается гипноз, и тогда мы исчезаем в ожидании нового гипноза.
Но ничего, ничего, скоро его опять загипнотизируют. И ее загипнотизируют. И они поплывут в страну Пенджаб по морю, по суше или по воздуху.
Так она говорила. И, наверно, это так и есть. Жизнь, как гипноз: она кончается и начинается снова.
Нужно только не забыть самого главного. Самого-самого- самого главного…
Но что в жизни самое главное?
Этого никак не удается вспомнить.
Мужчина на фоне женщины
Женишься на красоте, а живешь с характером.
Лучшие женщины всегда где-то слева, поэтому у самых влюбчивых кальмаров левый глаз вчетверо больше правого.
Жена жука-богомола поедом его ест, но и наполовину съеденный, он продолжает выполнять свои супружеские обязанности. Богомол понимает: настоящий супруг должен не только любить, но и кормить свою супругу.
В санаторий, в котором лечат женщин, желающих иметь детей, охотно ездят мужчины, желающие иметь женщин.
Женихи веслоногих лягушек не только поют и отплясывают вокруг невест, но даже лупят себя по морде в целях профилактики.
Сэкспромт — это любовь с первого и последнего взгляда.
Пойдет налево — песнь заводит любовную, направо — сказку говорит, что он задержался на работе.
Некоторые музыканты из секстета предпочитают секстету секс тет-а-тет.
Надо бы жениться по любви, а не по расчету, но какой расчет жениться по расчету, а не по любви?
Если уж бегать от инфаркта, то только за женщинами!
Мужья, не спорьте с женами! Не может быть хорошим мужем тот, кто любит истину больше, чем женщину!
Жалоба в центральный комитет по делам скульптуры скульптора Медузы Горгоны Ивановны
Уже в который раз прошу рассмотреть вопрос о приеме меня в Союз работников скульптуры, но приемная комиссия даже не смотрит в мою сторону. Почему они не смотрят в мою сторону? Я это рассматриваю как злостную дискриминацию меня как женщины. Они в этом союзе любят женщин только ваять, а чтоб в союз принять, этого у них не дождешься.