– Какая злая судьба, – грустно проговорил монах, и вдруг добавил: – Не позволите ли посмотреть?

– Что посмотреть? – не поняла девочка.

– Как вы фехтуете. Может, что-нибудь подскажу.

– А вы что же, имеете к этому отношение? – несколько насмешливо спросил Глюзий.

– Имею, – коротко ответил монах, вставая и отряхивая песок с балахона. – Шпаги найдутся?

Адония, с загоревшимися глазами, босиком, домчалась до возка, выбрала пару затупленных шпаг, а когда повернулась, монах уже стоял в центре песчаного пляжика. Лицо его разительно изменилось. Вместо приветливого оно теперь было отрешённо-спокойным. Приняв шпагу, он глянул на перекованное остриё, кивнул. Медленно вывел шпагу в сторону девочки. Та, встав в позицию, атаковала. Коротко звякнув, её шпага отлетела в сторону.

– Так, – задумчиво произнёс старый монах. – С этим – всё ясно. Удар поставлен, а кисть – слабая.

– Не понял, – произнёс, подходя, Глюзий. – Ты что, шпагу выпустила?!

– Кажется, да, – наклоняясь за оружием, пробормотала Адония. – Ну-ка, ещё раз. Алле!

В этот раз никакого блока её шпага не встретила. Монах стоял, открыв грудь, но удар до него не дошёл.

– Неуверенность вспыхнула в твоём сердце, – подытожил монах. – Тебя испугал первый жёсткий ответ, и теперь ты непроизвольно ожидаешь чего-то подобного. Вот, я напрочь убрал защиту. А где укол? Вставая в позицию, забывай об удачах и неудачах. Будь отрешённой. Эмоции так же губят фехтовальщика, как любопытство губит кота. Ещё раз.

– Алле!

Звякнула сталь.

– А вот локоть хорош, – кивнул Альба. – И главное есть: безупречно работают ноги.

– Спасибо, – ответила девочка. – Но что было в первом выпаде? Я не заметила. Можно ещё раз?

– Хорошо. Повторяем.

Снова шпага отлетела в сторону. Охватив кистью левой руки запястье правой, Адония пристально посмотрела на нежданного экзаменатора:

– А медленно можно?

– Обязательно покажу, – кивнул бритой головой монах. – Научиться этому не так уж и трудно.

Он провёл медленный контрудар, боковую сшибку, и вдруг Глюзий проговорил:

– Невозможно.

– Что именно? – посмотрел на него мастер Альба.

– Чтобы вывести такой боковой блок, нужно заранее знать, какой силы будет удар и куда он будет нацелен.

– Я и знаю, – согласно кивнул монах.

– Игра в угадайку?

– Нет. Просто знаю.

– Позвольте попробовать? – Глюзий взял у Адонии шпагу.

– Пожалуйста, – вежливо ответил монах.

Глюзий, несколько раз качнувшись взад-вперёд на носках, вдруг произвёл стремительный выпад. Его шпага звякнула и взрыла песок довольно далеко от места поединка.

– Глюзий! – прошептала Адония, глядя на учителя расширившимися, наполненными ужасом глазами. – Ты ведь это нарочно?!

– Невероятное дело, – оторопело пробормотал Глюзий. – Вот, значит, как. Это забавно.

– Ну пожалуйста, скажи, что ты это нарочно!

– Не угодно ли будет вам, мастер, провести учебный бой? – спросил, не отвечая ученице, Глюзий. – Открытым оружием. До первого касания.

– Хорошо, – сказал монах, склонив бритую голову. – Вы выбирайте любое оружие, а у меня – моё.

И он изъял из недр балахона кривой, недлинный, блеснувший жёлтым клинок.

Глюзий сходил к возку и принёс тяжёлую длинную шпагу. Переложил её в левую руку, встал в левостороннюю стойку. Адония заворожённо смотрела как, наметив пару лёгких синистров, её учитель взорвался эскападой перемежающихся дэкстров и выпадов. Звон стали слился не в цепь даже, а в какой-то единый длинный скрежещущий звук. И вот он прервался. Глюзий стоял растерянный, чуть разведя в стороны руки. Его шпага, воткнувшись в песок шагах в десяти от них, медленно раскачивалась. Солнце взблёскивало на эфесе.

– Это опасно, – сказал, опустив клинок, как палку, вдоль ноги, мастер Альба. – Вы сказали – учебный бой, до касания. А удары вели так, чтобы по настоящему поразить. Если я приму ваши правила, вам придётся стать убитым.

– Может быть, – принуждённо пожал плечами Глюзий, – я увлёкся… Ведь то, что происходит – это так необычно…

– Мастера Глюзия никто не мог одолеть в поединке! – звонко, со слезой в голосе сообщила Адония. – Никогда и никто!

– Ещё раз сойдёмся, – предложил Глюзий. – Учебный бой. До касания.

– Я готов, – сказал Альба.

На этот раз Глюзий осторожничал. Далеко выведя шпагу, он держал противника на дистанции, примеривался, выжидал. И вдруг монах, блеснув жёлтым клинком, сам рванулся вперёд, и снова протянулся почти непрерывный скрежещущий звук, и вдруг Глюзий оказался сбитым с ног, и монах так же шлёпнулся рядом, но оба проворно вскочили, разойдясь на три шага.

– Спасибо за бой, – вдруг поклонился монах. – Вы на редкость хороший боец. Единственное, что нас различает – это количество опыта. Но это различие определяет многое, если не всё…