Встал, развернулся, но, увидев алые мундиры, поспешно сел. Один из солдат быстро подошёл к нему и крепко взял за плечо.

– Да ладно, – так же громко проговорил гуляка в прожжённой рубахе. – Всё у меня, друг, в порядке…

Он коротко дёрнулся всем телом. Солдат отлетел и тяжело грохнулся на соседний стол. А гуляка, метнувшись, словно пружина, сбил ещё одного и выскочил в дверь. Двое солдат, толкая друг друга, тяжело затопали за ним. Двое, встав, скинули с плеч мушкеты и, направив стволы на компанию, потребовали сдвинуться в дальний угол.

– Да мы не знаем его! – торопливо объясняли в компании, поспешно передвигаясь. – Он сказал – один, значит, он, выпить не с кем, вот и подсел!

Сидящие возле дверей между тем вскочили и поспешили на улицу – поглазеть на погоню. Медленно встала и, пошатываясь, дошла до двери и Адония. Собачонка обогнала её. Увернувшись от чьих-то ног, встала, всматриваясь вслед бегущим.

Топот и крики удалялись. Адония двинулась к виднеющимся за крышами домов мачтам. Увлечённая суетой собака мелькала возле ноги.

Она успела отойти достаточно далеко, но всё же расслышала крик:

– Вот его куртка, и вон – второй, в точно такой же! Во-он, с собакой!

Послышался резкий свист. Адония, качнувшись, свернула в узкий, залитый солнцем проулок. Сзади ударил выстрел. Она встала, словно натолкнувшись на стену, но не выстрел остановил её, нет. Прямо на неё шёл старик с выдубленным морскими ветрами лицом. Качнувшись к нему, девушка простонала:

– Помощи!

Старик, не произнося ни звука в ответ, метнулся к ней, схватил за руку и, развернувшись, потащил по проулку. Они куда-то свернули. Сзади ударил ещё один выстрел. Навстречу им, на выстрел, бежали зеваки.

Тяжело дыша, вывалились в широкую улицу. Старик остановил какой-то нарядный, с инкрустацией на дверцах, вызолоченный экипаж. Звеня монетами, торопливо отпахивал дверцу, подсаживал Адонию вверх, в нагретый, тёмный кокон кареты. Девушка, упав на горячее кожаное сиденье, машинально приняла в руки поскуливающую собаку.

– Неограниченную благодарность!.. – доносились до неё обрывки фраз. – Любую сумму!.. Порт!.. Корабль отходит!

Кто-то, сидящий напротив неё, недружелюбно гудел:

– Бесцеремонность!.. К солидным людям!.. Имеете ли полгинеи?

Адония в изнеможении закрыла глаза.

Когда она открыла их, оказалось, что она лежит на довольно жёсткой кровати. Перед ней – небольшое, в переплёте крестом, оконце. Она приподнялась.

«Качает! И пить очень хочется». Села. Отметила, что спала в одежде, снята только обувь. Пустая соседняя кровать. Вдруг из-под неё, колыхнув свисающий край одеяла, выбралась и звонко тявкнула собачонка. Наклонившись, Адония подняла её на руки. Через миг в дверь постучали. Адония хотела ответить, но закашлялась. Собачонка снова тявкнула. Дверь открылась. В каюту заглянул матрос с заросшей, совершенно разбойничьей рожей.

– С пробуждением, мисс! – проговорил он прокуренным басом. – Двое суток спали. Сейчас поесть принесут и умыться.

И исчез, со стуком закрыв дверь.

Адония зябко вздрогнула. Легла на бок, уложив рядом собачку. Закрыв глаза, прошептала:

– Сдаётся мне, что я всё сделала правильно, Доминик.

Не прошло и пяти минут, как в дверь снова постучали, и вошёл её спаситель, тот самый старик. В руках у него был накрытый белой салфеткой поднос. Ловко приноравливаясь к качке, он поставил поднос на противоположную, аккуратно застеленную кровать. Вошёл матрос, принёс большой бочонок воды, медный таз, ковш, зеркальце с ручкой. Откинул вниз створку окна (в каюту тут же вкатилась солёная морская свежесть), грубовато потрепал за ухо недовольно заворчавшую собачонку и вышел.

– Я распорядился поместить вас в отдельную каюту, мисс, – проговорил старик, – когда открылось, что вы – дама.

Адония, собираясь с мыслями, взяла зеркальце, посмотрела в него – и едва не выронила. Старуха с обритой головой и чёрными тенями вокруг глаз. Губы – в сочащихся кровью трещинках. «Дама!»

– Мы барражируем в акватории Плимута, – неторопливо наливая воду в таз, продолжил старик. – У нас, видите ли, в этом городе ещё дела. Как только мы их завершим – доставим вас в любой указанный вами порт. Кажется, вы в опасности?

– Вы знаете, кто я? – ответила вопросом Адония.

– Нет, мисс. Не знаю.

– Тогда отчего так заботитесь обо мне?

– Вы просили о помощи. Я помогаю.

– А куда вы направитесь, когда завершите дела в Плимуте?

– В очень далёкое место. В другую страну. В порт, который обозначен не во всех лоциях.

– Прекрасно, – откладывая в сторону зеркало, проговорила Адония. – Принимая вашу любезность, прошу отвезти меня в этот ваш порт.

– Вот как? – поднял брови старик. Он снова склонился над бочонком и, зачерпнув воды, вылил в гулко отозвавшуюся медь. – Но это дикое и неприютное место. Мы следуем в порт Иктасу, в Бразилию.