Городок, если так можно назвать три дома и казарму, крохотный, поэтому Мишка уже через полчаса вернулся с тросом не тросом, в общем, с такой фиговиной, которой сантехники пробивают засоры. На всякий случай нужно сказать, что наш хозяин был практически трезв. Либо не сильно пьян. То есть имел нормальное состояние для сантехника.

Штука эта метров десять длиной с крючком-загогулиной на конце.

Мужчина он был спортивный, поэтому за дело принялся с энергией молодого бычка, бодающегося с дубом, только, помнится, у канонического животного ничего путного из его затеи не вышло, если не считать собственных обломанных рогов, у Мишки же дело быстро пошло на лад. С немалыми усилиями затолкав в унитаз штуковину до самого конца, затем он начал ее вытягивать обратно, что далось ему с куда большим трудом. Но хорошая спортивная подготовка и упорство преодолели сложности, и вскоре на белый свет явилось нечто, вскоре идентифицированное как перемазанная неизвестно чьим дерьмом офицерская рубашка. Ну, мы ж не следователи – гуляки.

Возмущению Михи не было предела. В адрес неизвестного соотечественника, а больше того – сослуживца, он выдавал такие определения, что присутствующие здесь девушки густо краснели, но в принципе не возражали. Нет, ну в самом деле, разве это мыслимо – спускать в канализацию форменную одежду! Ну не нужна тебе рубашка, возьми и выброси. Но не в унитаз же!

Но вскоре здоровый молодой оптимизм взял свое, и мы продолжили мероприятие по культурному употреблению напитков. Через некоторое время в наше застолье ворвалась немелодичная трель дверного звонка. Ничего удивительного в том не было, Миха и сейчас мужчина компанейский, а тогда и подавно, так что ничего странного нет в том, что к нему частенько заглядывали сослуживцы, естественным образом вливаясь в нашу компанию.

На этот раз с визитом пришла дама, жена одного из молодых офицеров. До этого мы ее не знали, поэтому знакомиться пришлось по ходу процесса застольного общения.

Дама пребывала в самом гневном, я бы даже сказал боевом настроении, которое объяснялось таким примерно рассказом:

– Представляешь, прихожу домой – вот такенная лужа в коридоре. Я за тряпку, глядь, а у нас весь унитаз разбит. Вдребезги! Нет, кто, ты мне скажи, кто это сделал?

Миха пришибленно молчал, догадываясь об авторстве подобного варварства. Мы, естественно, тоже – молчали и догадывались. Заговорщики. Где мы и чей-то унитаз? Разница огромного размера.

– И самое паскудное, Славкину рубашку сперли. Я утром ее простирнула и повесила в ванной сушиться. И веревку, гады, оборвали. Миш, наливай уже, что ли.

По пути домой мужская часть компании вовсю зубоскалила на эту тему, добавляя в произошедшее несуществующие в действительности домыслы и детали вроде той, а что было бы, окажись в форменной одежде документы офицера. Тот факт, что рубашка находилась после стирки, во внимание как-то не принимался.

Кажется, после той истории к Мишке мы больше не наведывались. Ничего, вроде, особенного не произошло, но некий осадок остался. И как закончились выяснения между соседями, если они вообще были, мне тоже неведомо.

Со Степаном я познакомился еще в те достославные времена, когда я начал активно заниматься бизнесом в формате, называемом тогда малым предприятием. Времена были еще советские, но уже и бандитские, поэтому не все решались организовать собственную фирмочку. Побаивались. Да и компартия была еще у власти, а идеология у нее известная, проверенная на примере НЭПа, после которого, как помнится из курса истории, началась борьба не только с кулаками, но и с нэпманами, пачками ссылаемыми в самые необжитые места нашей тогда еще более необъятной Родины, собственными жизнями ковавшими ее экономический и производственный прорыв в неизбежно, как многим представлялось, грядущий коммунизм. Словом, побаивались, но при этом активно присматривались к первопроходцам, поэтому всякие гости и партнеры появлялись в нашем офисе пачками, впрочем, многие из них были просто соискателями рабочих мест, а то и просителями – были и такие, особенно боевые старушки, вечный передовой отряд коммунистов, неистово требовавшие свою долю в буржуинских доходах в виде пожертвований, материальной поддержки, отчислений и прочих форм пенсионного рэкета.

Степа, несмотря на свой небольшой, в общем, возраст – тогда где-то за двадцать, – выглядел очень серьезным мужичком. Таким сосредоточенным и неулыбчивым. То есть, не сильно компанейским, но, в общем, честным и, по большому счету, бесхитростным.

Так вот, некоторое время он у меня работал, а потом занялся собственным небольшим бизнесом. Сначала шитьем, а потом продажей продуктов питания. Этим, насколько я знаю, он и по сей день занимается. Олигархом Степа не стал, но, в общем, живет нормально, работает себе.

В сущности, как я понимаю, это его такая внутренняя установка – работать. Потому, естественно, устает. Ну и люди от него устают, потому что он умеет быть очень занудным. Ну да я не судья ему, наоборот, симпатизирую. По-своему он очень хороший человек. Трудяга и не гнушается тяжелой работы, которая неизбежно сопутствует его бизнесу. Удачи ему!

Так вот, решил Степа отправиться на отдых. Вместе с семьей. А семья его – жена Мария и дочь Софья, на тот момент семи лет от роду. Ехать решили поездом. Ах, Сочи! Темные ночи. М-да… Но вернемся к нашему герою.

Путешествие не заладилось у них сразу.

Надо сказать, что Степа по природе своей очень такой семейный человек, а может – я этого наверняка не знаю, предполагаю лишь – и подкаблучник немного. То есть доверяет жене больше, чем она того, на мой сторонний взгляд, заслуживает.

Отпуск начали с правильной ноты, то есть взяли такси, которое и должно было доставить их до железнодорожного вокзала.

Скажу честно, что супругу его я ни разу не видел, потому никаких оценок или предположений выдвигать не берусь, одни факты.