— Скажи мне честно, ты причастен к его исчезновению? — напрямую спросила я.

Живко покачал головой.

— Стыдно признаться, но любящие родственники заперли меня еще вчера до сегодняшнего вечера, чтоб я чего не натворил, — признался он с кривоватой ухмылкой.

— Помоги мне, Живко, — попросила я, умоляюще сложив руки. — Я заплачу тебе.

— Нет.

— Пожалуйста. Я не знаю больше никого, у кого были бы так выдрессированы псы.

— Лесть тебе не поможет.

— Живко, пожалуйста. Я много заплачу.

— Нет.

— Хорошо, — сдалась я, готовая на все, чтобы найти Иргу. — Что ты хочешь? Назови свою цену.

— Ола, — сказал Живко презрительно, — не унижайся. Я хотел жениться на тебе, потому что ты сильная женщина, а ты ведешь себя, как тряпка.

— Что же мне сделать, чтобы ты помог мне?

— А попробуй заставь, — предложил орк.

Приблизительно этого я ожидала от него, поэтому была готова к такому повороту событий. Я медленно развела руки, собираясь применить магию, но Живко одним звериным прыжком оказался надо мной, повалив меня на спину и схватив меня за руки.

— Что ты на это скажешь? — хрипло проговорил он, нависая надо мной и наклоняясь все ниже и ниже. — Ведь сейчас ты в моей власти.

Его волосы лезли мне в глаза и рот, щекотали шею. От них горько пахло полынью. Я позволила себе глубоко вдохнуть запах сильного, разгоряченного мужского тела. Резко выдохнув короткую фразу заклинания, я быстро поднялась наверх так, чтобы телом соприкоснуться с голой грудью орка. Он так и замер с ошеломленным и счастливо-недоверчивым выражением лица.

— Парализующее заклятие, скрытое в одном из артефактов у меня на груди, — объяснила я, осторожно высвобождая свои руки и вылезая из-под орка. — Я вообще-то хотела, чтобы ты мне помог по своей воле, потому что верила, что тогда результат будет лучше, но ты этого не захотел. Поэтому пришлось поступить с тобой так.

Взяв в руки собачью упряжь, я с трудом завалила орка на бок, свела вместе его руки и ноги и крепко связала. Потом села рядом ждать, когда закончится действие заклятия.

— Мне очень нужна твоя помощь, Живко, — сказала я ему серьезно. — Видишь ли, мне кажется, что с Иргой что-то случилось, и только я могу его спасти. И я пойду на все, чтобы это сделать. И ты мне поможешь, да? Ведь тебе не захочется, чтобы твои родичи увидели, как я тащу тебя за волосы по коридору, связанным собачьей упряжкой.

Орк злобно поскрипел зубами и сказал:

— Я думал, что для магии нужны руки.

— Для сотворения заклинай, как правило, нужны, — сообщила я. — Но мне нужно было всего лишь активировать артефакт, а чтобы он тебя парализовал, им стоило только прикоснуться к твоему телу.

— Молодец, — с одобрением сказал Живко, — все просчитала. Хорошо, я помогу тебе, считай, что ты меня убедила. В конце концов, любопытно будет посмотреть на выражение лица твоего драгоценного мужа, когда он узнает, к кому ты бросилась за помощью.

Я решила на этом вопросе не заострять внимание, оставив его решение на потом. Сейчас не это было для меня главным.

— Теперь ты меня развяжешь? — поинтересовался орк.

— А ты мне ничего не сделаешь? — с опаской спросила я.

— Только помогу тебе найти мужа. Но предупреждаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты его нашла только для того, чтоб сказать: прощай, я выхожу замуж за Живко.

— Помечтай, — пробурчала я, пытаясь развязать кожаные ремни. — Они не развязываются! Можно разрезать?

— Еще чего! — возмутился Живко, скосив глаза на узлы. — Я упряжь целый день чинил.

— Тогда я позову кого-нибудь на помощь.

— Не вздумай! Режь, должна будешь.

Я отыскала в комнате нож и с сожалением разрезала ремни, думая о том, что я обрастаю долгами, как подросток прыщами. Быстро, неотвратимо и, главное, очень некрасиво.

Живко размял конечности, быстрыми и ловкими движениями собрал волосы в высокий хвост, накинул неизменную безрукавку и обулся.

— Кого же взять? — бормотал он, пока мы шли по коридору на улицу. — Не вести же всю свору… Кто у меня лучшая ищейка? Ага…

Старый орк сидел в большом зале, который нужно было пересечь, чтобы выйти во двор. Его руки, со все еще литыми, как у молодого, мышцами, ловко что-то плели из тонких ремешков. Старик поднял голову и что-то резко сказал Живко на родном языке. Живко сердито ответил, потом заставил себя улыбнуться и успокаивающе заговорил, указывая на меня. Если эльфийский я более-менее знала, гномий понимала без проблем и даже умела на нем виртуозно ругаться, то орочий оставался для меня полной загадкой.

— Что он сказал? — полюбопытствовала я, когда мы вышли на улицу.