– Не знаю, правильно ли мы поступили, – прошептал Тень. Заметив мой удивленный взгляд, он сказал: – Теперь солдатам есть, за что мстить. – И он сделал широкий жест, показывая мне залитое кровью поле битвы. – Мы победили Три Звезды и убили Желтые Волосы вместе со всеми его солдатами. Раньше войска исполняли долг. А теперь… – Тень покачал головой. – Теперь, я думаю, они будут нам мстить за своих. Боюсь, они не успокоятся, пока не перебьют нас всех.

От его таких слов у меня мороз побежал по коже. Неужели он прав? Неужели сиу и шайены подписали себе смертный приговор, победив Кастера? Я не знала. Когда я вновь повернулась к Тени, кровь все так же бежала у него из раны. И мне стало безразлично все остальное. Я помнила только о том, что Тень ранен, и, если он умрет, я тоже умру.

– Тень, тебе больно.

– Ничего, – успокоил он меня. – Всего лишь царапина.

Я приблизилась к нему на Красном Ветре, и он вскочил на него, кривясь от боли. К тому времени, когда мы возвратились в лагерь, Молодой Листок и Олениха уже разобрали вигвам. Черный Филин прискакал вскоре после нас и очень обрадовался, увидев своего сына живым.

Всего несколько минут мне потребовалось, чтобы перевязать рану Тени, а потом, не оглядываясь, мы поспешили прочь из долины.

После еще одной победы индейцы разошлись по своим охотничьим угодьям. Черный Филин возвратился в Медвежью долину, и остаток лета мы провели там.

Это было самое мирное и самое спокойное время, какое я только помню. У нас с Тенью наконец появился собственный вигвам, который мы поставили рядом с вигвамом его отца, поэтому днем я вместе с Оленихой и Молодым Листком грелась на солнышке. Правда, мы не предавались праздности. Руки у нас всегда были заняты делом. Особенно нам нравилось шить приданое для младенца, который должен был родиться у Оленихи в конце февраля. Она вся светилась от радости, и с лица Черного Филина теперь не сходила счастливая улыбка.

Охота в тот год была на редкость удачной, и мы постоянно ели бизонье мясо. Естественно, мы не забывали о диких плодах, травах и кореньях, в которых я довольно быстро научилась разбираться. Теперь я уже знала, какие травы лечат, а какие убивают. По вечерам мы все танцевали, и стар и млад.

Иногда кто-нибудь из старых воинов вспоминал о давно прошедших днях, еще до того, как шайены приручили лошадь. Тогда все было иначе. До появления лошади, или волшебной собаки, как ее иногда называли, весь груз, если деревня перебиралась с места на место, тащили на себе женщины и собаки. Воины могли охотиться только поблизости. Однако появление лошади все изменило в жизни индейцев. Теперь воины разъезжали, где им хотелось. Женщины не заменяли собой тягловых животных, когда племя искало пастбище получше. Неудивительно, что шайены гордились своими лошадьми и хотели иметь их побольше.

Дни шли за днями, один лучше другого, и я с каждым днем все сильнее любила Тень. Как-то солнечным утром я отправилась к реке за ягодами.

Недалеко от деревни я заметила стреноженного под деревьями Красного Ветра.

Улыбнувшись, я тихонько пошла к нему, стараясь держаться подветренной стороны, чтобы ветер меня не выдал. Скользнув между кустами, я взглянула на берег, и у меня захватило дух. На берегу совершенно обнаженный стоял Тень с поднятыми вверх руками, и его губы шевелились, произнося слова молитвы Великому Духу. Всего я, естественно, не могла расслышать, но пару раз уловила свое имя. Он молился за меня, и я была тронута до слез.

Он стоял так несколько минут, и я думала, что никогда не видела никого красивее краснокожего воина, погруженного в молитву. Понимая, что вторгаюсь в непозволительное, я хотела тихо удалиться, но тут Тень опустил руки и нырнул в воду. Его движения в воде были на редкость красивые, широкие, плавные, и я не могла отказать себе в удовольствии полюбоваться собственным мужем.

Поплавав какое-то время, он принялся мыться, и на меня это зрелище подействовало возбуждающе. Его черные волосы, покрывавшие всю спину до пояса, сверкали на солнце, капли воды, как драгоценные камни, украшали голую грудь, живот, ноги, и мне неудержимо захотелось обнять его и почувствовать прикосновение его гладкой кожи.

Я вышла из своего укрытия и направилась прямо к Тени. Как будто миллионы бабочек шевелились у меня в животе, когда я сняла платье и бросилась в воду рядом с ним.

Он был весь такой теплый и такой желанный, когда крепко обнял меня и поцеловал. Наверное, нет ничего экзотичнее, чем любить друг друга в прохладной мелкой воде. Мы соединялись, как морские боги, ища наслаждения, которое было нам хорошо знакомым и все-таки всегда неповторимым…

Это было замечательное лето, и мы с Тенью часто уезжали к реке поплавать или побыть наедине.

Однажды мы проехали мимо места, где раньше был мой дом, и слезы закипели у меня на глазах, когда я не увидела ничего, кроме выжженной земли.

Я постояла там, вновь переживая страшный день, когда индейцы напали на нас. Я будто воочию увидела, как убили Дэвида, и заново пережила смерть моей матери. Я слышала взволнованный голос отца, уговаривавшего меня уехать.

Рыдая, я отпустилась на колени. Обрывки воспоминаний мелькали у меня в голове. Вот Орин бежит что есть сил с медвежонком, а за ним медведица. Красивый светловолосый Джошуа делает мне предложение и ревнует к Орину. Моя любимая мамочка, улыбаясь, гладит меня по плечу. Мой сильный папа, всегда находивший в себе мужество справляться с бедой и весело смеявшийся в счастливые времена.