Это крикнул тот, что справа, обращаясь к товарищам на другой стороне котловины.

Паулю его выкрик показался сплошной тарабарщиной, но Бене Гессерит обучали языкам, и Джессика узнала этот: чакобса, один из древних охотничьих языков. Человек, прячущийся над ними, предположил, что, возможно, это и есть те самые чужаки, которых они ищут.

Наступила неожиданная пауза. В это время над скалами встал и заглянул в котловину голубой, отливающий немного слоновой костью, ободок Второй луны.

Сверху, слева, справа послышался шорох, и в котловину скользнули темные тени.

«Да их целый отряд!» – подумал Пауль, и по его спине пробежал внезапный холодок.

К Джессике подошел высокий человек в пятнистом бурнусе. Лицевой клапан капюшона был откинут в сторону – чтобы не мешал говорить. Луна освещала густую бороду, но само лицо и глаза скрывались в тени капюшона.

– Посмотрим, кто нам попался – джинны или люди?

Джессика услышала в его голосе спокойную усмешку и позволила себе каплю надежды. У него был голос человека, обладающего властью: именно он испугал их, раздавшись внезапно в ночи.

– Вроде бы люди все-таки, – проговорил фримен, отвечая сам себе.

Джессика заметила – не столько увидела, сколько почувствовала нож, спрятанный в складках его одежды. Вот тут она пожалела, что у них нет щитов.

– А говорить-то вы умеете? – с усмешкой спросил фримен.

Джессика постаралась ответить с королевской надменностью в голосе и манерах. Медлить было нельзя, хотя она не успела еще оценить незнакомца, его культуру и слабости.

– Кто подкрался к нам, подобно разбойникам в ночи? – требовательно спросила она.

Голова под капюшоном бурнуса дернулась; затем фримен медленно расслабился – и это говорило о многом. Он прекрасно владел собой.

Пауль отодвинулся от матери, чтобы они не представляли собой одну цель и чтобы у каждого было пространство для боя.

Капюшон повернулся, следуя за движением Пауля, и свет луны выхватил из тени часть лица: острый нос, блестящий глаз («Какой темный, – подумала Джессика, – да, совсем без белка!») под тяжелой бровью, закрученный вверх ус.

– Парнишка вроде похож… – пробормотал фримен. – Вот что, если вы бежите от Харконненов, то, может статься, мы примем вас. Ну так как, мальчик?

Варианты мелькали в голове Пауля: что это, ловушка? Или все-таки он говорит искренне? Тянуть было нельзя…

– А с чего бы это вам привечать тех, кто бежит от Харконненов?

– Ребенок, который думает и говорит как мужчина, – задумчиво проговорил высокий фримен. – Н-ну, что до твоего вопроса, мой юный вали, то я не из тех, кто платит фай – водяную дань – Харконненам. Вот почему я могу и принять вас.

«Он знает, кто мы! – понял Пауль. – И, судя по голосу, он что-то скрывает».

– Я Стилгар, фримен, – сказал собеседник. – Может, это сделает тебя поразговорчивее, мальчик?

«Тот самый голос», – подумал Пауль, вспомнив тот Совет, на котором этот самый человек требовал тело своего товарища, убитого Харконненами.

– Да, Стилгар, я тебя знаю, – ответил он. – Я был с отцом на Совете, куда ты пришел за водой своего друга. Ты тогда еще взял с собой человека моего отца – Дункана Айдахо, вместо своего друга.

– Айдахо бросил нас, вернулся к своему герцогу, – сказал Стилгар.

Уловив нотку неприязни, Джессика изготовилась к бою. Голос со стены напомнил:

– Стил, мы теряем время!

– Это – сын герцога, – отрезал Стилгар. – И он – тот, кого велел найти Лиет.

– Но… он же ребенок, Стил!

– Герцог был настоящим мужчиной. А этот паренек воспользовался манком, – возразил Стилгар. – Разве ты не видел, как смело пересек он путь Шаи-Хулуда?

Джессика поняла, что о ней даже не говорят. Приговор уже вынесен?

– У нас нету времени испытать его, – пытался протестовать человек наверху.

– А что, если он действительно Лисан аль-Гаиб? – спросил Стилгар.

«Он ждет знака! – поняла Джессика. – Знамения!»

– Ну а женщина? – настаивал голос сверху. Джессика вновь подобралась: в этом голосе она слышала смерть.

– Да, женщина… – проговорил Стилгар. – Женщина – и ее вода.

– Ты ведь знаешь закон, – сказал фримен на стене котловины. – Кто не может жить в Пустыне.

– Довольно, – оборвал его Стилгар. – Времена меняются.

– Разве Лиет приказал нам это? – спросил его собеседник.