— А тебе-то чего? — подал голос холоп. — Чай, досюда не доберутся. Или родня у тебя в городе?

Я удивился. Не ожидал, что Завертыш вот так запросто вмешается в разговор. Раб все же.

Однако Коваль воспринял реплику совершенно спокойно:

— Родни нет, — сказал он. — В Копыни у меня родня. Однако порушат город, с кем торговать буду?

— А на Ладогу поплывешь, — Завертыш уселся на нос и принялся чесаться. Делал он это так самозабвенно, что я сразу понял: безо вшей не обошлось.

Та же мысль пришла в голову и Ковалю.

— Приедем, весь волос тебе обрею.

— Не-е! — испугался холоп. — Не дамся я! Кто власы стрижет, тому удачи не будет!

— Больно у тебя удачи много, раб! — засмеялся Коваль.

— Какая ни есть, а все моя, — обиделся Завертыш. — Вишь, не убили меня намеднича!

— Потому не убили, что я не позволил! — отрезал Коваль. — Спорить будешь, так я те не власы, а шкуру сниму!

Завертыш сник, нахохлился и просидел молчком весь оставшийся путь.

А я подумал: каков бы ни был князь, а надо мне в город ехать. Поближе, так сказать, к цивилизации. И в географии разобраться надо. Завертыш вот подкинул мне знакомый ориентир: Ладога. О Ладоге я слыхал. Даже слыхал, что их две. Новая и Старая. Копали там что-то археологи. И турнир устраивали в прошлом году, только я не поехал.

— Слышь, Коваль, а какой нынче год?

— Чего?

— Год, говорю, какой?

— Неплохой год, — ответил Коваль. — Рожь должна уродиться. И ячмень. Ежели кабаны не потравят, на зиму изрядно зерна запасем.

Понятно. Летоисчислением тут не утруждаются. Собственно, я даже не знаю, умеет ли Коваль писать-читать.

— Коваль, а ты читать умеешь?

— Чего? — еще один недоуменный взгляд.

— Ну, буквы знаешь?

Нет, не понимает он, о чем речь.

Дай Бог памяти: какая на Руси письменность была в древности? Кириллица? Но это вроде уже после Крещения, а тут сплошь язычники. До того, кажется, руны были… Или нет, руны — у скандинавов. У славян — резы…

— А резы читать умеешь?

— Какие еще резы? — Коваль глянул на меня уже не с удивлением — озабоченно. Все ли хорошо с головкой у воина Николая? Потом вспомнил, что я — чужак, и успокоился. Махнул рукой: мол, не задавай глупых вопросов.

— Давай-ка рыбки возьмем, — Коваль вытянул из-под банки сетку-мешок, в горловину которого были для жесткости вплетены толстые звериные волосы. — Закинем разок — на уху хватит.

Так и вышло. С первого же захода вытянули килограммов пять. И среди прочих — настоящего, пусть и маленького, с локоть, осетра. Да уж, богатая тут рыбалка. Неинтересно даже. Как по грибы ходить. Вышел на край вырубки, накидал по-быстрому в корзинку отборных боровиков и подберезовиков — и домой. Никакого азарта.

Азарт появился, когда мы приплыли домой. Коваль как в воду глядел: ночью, пока мы занимались миротворчеством, в гости к Ковалю заглянули кабаны. Ущерб был невелик: проломленная изгородь и пара разоренных грядок. Рейд был разведочный.

Однако Коваль не сомневался, что ночью дикая свинина придет к нам снова.

Вот и развлечение, о котором я мечтал. Никогда не охотился на зверя с холодным оружием. Как-то в голову не приходило.

А что? Может получиться занятно…

— Выпей, — Коваль протянул мне деревянную чашку.

— Это что? — спросил я, принюхиваясь. Варево в чашке доверия не внушало.

— Выпьешь — будешь видеть в темноте, как в сумерках.

— Уверен?

— Я же Коваль! — заявил он таким тоном, будто это все объясняло.

— И что?

— Пей, тебе говорят!

Однако понял, что не убедил. И сам отхлебнул из чашки. Даже не поморщился. Пробурчал: «Больно надо мне тебя травить…»

Тут уж и мне стало неудобно, и я выпил.

Ну и дрянь! Горло ожгло, будто чистого спирта хватил. Мухоморов он, что ли, туда накрошил? Куд-десник!

Ладно. В оружии он понимает. Глядишь, и от зелья его не загнусь.

В засаду на кабанов нам предстояло отправиться вдвоем. Завертыш тоже просился, но его не взяли.

— Без вонючих управимся!

Это было правдой: воняло от холопа изрядно. Но вины Завертыша в этом не было. Его-таки обрили.

Бриться холоп не желал. Чтобы не вступать в дискуссии, Коваль треснул его кулачищем по башке (мужику бы боксом заниматься, имел бы шанс на чемпионский пояс), вытряхнул из одежки (которую тут же отправил в костер) и передал отрубившегося клиента супруге. Вооруженная хорошо отточенным ножом Глушка выскоблила Завертыша наголо. Засим, взявши холопа под мышки, Коваль закинул его в озеро. Вопреки моим ожиданиям, Завертыш не утоп. И даже воды не нахлебался. В озере сразу очнулся. Вылез, мокрый и печальный, как выкупанный кот.