Полдня Катерина обзванивала знакомых, собирая нужную сумму. Кое-что удалось выручить за оставшиеся со времен замужества драгоценности, а Иммануил Яковлевич, директор «Золотого кольца», не вдаваясь в подробности, приказал выписать аванс в счет зарплаты и даже прибавил небольшую премию.

К вечеру все было готово. Катерина попросила неведомого благодетеля отвезти ее в больницу, хотя бы краешком глаза посмотреть на Оксану. Тогда она отдаст деньги.

— Вы мне не доверяете? — спокойно осведомился он.

— Нет-нет… что вы! Просто… для меня это очень большая сумма… почти год работы. Я хочу быть уверена.

— Ладно, — после короткого молчания сказал собеседник. Голос его снова изменился, Катерине на секунду показалось, что он улыбнулся. — Я согласен. Утром в половине восьмого ждите нашего человека недалеко от главного входа в шестую больницу. Знаете, где это?

— Где-то на Бауманской?

— Немного ближе к центру. На Старой Басманной. Перед входом небольшой скверик, стойте там, постарайтесь не привлекать внимания. Оденьтесь скромно, лучше всего во что-нибудь поношенное. Не надо ходить, оглядываться по сторонам, высматривать. Просто стойте. К вам подойдут. Постараемся провести вас в больницу под видом дежурной сестры. И еще — не берите с собой никаких документов.

Ровно в семь тридцать, испуганно замирая в душе от непривычной конспирации, Катерина стояла у входа в больницу. Перед фасадом действительно располагался небольшой скверик, как ножницами охваченный по бокам заездами для машин скорой. Пробивавшаяся к весеннему солнцу трава и несколько чахлых деревьев выглядели изрядно запущенными, но россыпь маленьких листочков и зеленый ковер под ногами будто говорили: жизнь продолжается! Катерина почувствовала себя уверенней.

Вдруг кто-то взял ее под руку, жарко зашептал:

— Тише! Идите спокойно и улыбайтесь. Как будто все так и должно быть.

Она вздрогнула, но тут же выпрямилась, улыбнулась самым непринужденным образом и сказала:

— Доброе утро! Очень рада, что вы смогли меня встретить.

— Не переигрывайте, — проводник чуть качнул головой. — Слишком заметно. Идите следом, больше чем на два-три шага не отставайте. Обращайтесь ко мне — Семен Владиленович.

Он провел Катерину через пост охраны, показав какое-то удостоверение. Они вышли во внутренний двор, пересекли стоянку, на которой сейчас дремали несколько «Газелей» и «мерседесов» с надписью «Ambulance».

— Сюда, — сказал Семен Владиленович, указывая на двухэтажное здание с врезными колоннами. По виду его построили еще в девятнадцатом веке. — Нам во второй корпус.

Высокая дверь с бронзовой ручкой натужно скрипнула, открываясь, и Катерину повели дальше. Она едва успела прочитать вывеску на одной из колонн: «Отделение неврологии».

Обменявшись парой фраз с бдительной нянечкой, дежурившей на входе, Семен Владиленович обернулся и сказал:

— Вам сейчас дадут халат. Переоденьтесь.

В небольшой темной каморке, заваленной тюками с отсыревшим бельем, Катерина скинула куртку, облачилась в халат. Он был велик на пару размеров: жестко накрахмаленный воротник тут же уперся в шею, а пуговицы удалось застегнуть с превеликим трудом. По самому краю подола тянулась застиранная, но все еще различимая надпись синим химическим карандашом: «Инв. 423983. Неврология».

Увидев Катерину, Семен Владиленович удовлетворенно кивнул:

— То, что надо. Пойдемте. Через семь минут обход, нам нужно успеть.

Поначалу она даже не узнала Оксану. Дочь лежала без движения, откинувшись на подушки. Лицо ее осунулось, похудело. Глаза запали. Сквозь мутное стекло палаты трудно было разглядеть подробности, но входить внутрь Семен Владиленович не разрешил.

Он и так нервничал, постоянно поглядывая на часы. Видимо, для того чтобы привести Катерину в больницу, ему пришлось серьезно подставиться.

Ей стало стыдно. Люди идут на должностные (и даже настоящие) преступления, ведь похищение человека — это серьезная статья, а она еще выпендривается. Не хочет платить, требует такое вот одностороннее свидание с дочерью. Семен Владиленович сказал:

— Все. Пора. Мы и так здесь слишком долго стоим. Кто-нибудь может заметить.

Также быстро он вывел Катерину из больницы, указал на неприметную «четверку», припаркованную напротив, у хозяйственного магазина.

— Вас там ждут.

Она хотела поблагодарить проводника, но тот лишь отмахнулся:

— Торопитесь. У нас очень мало времени.

Катерина перебежала улицу, едва не попала под колеса серебристой «вольво» с московским флажком на капоте. Иномарка недовольно гуднула и умчалась.