– И куда нам? – не понял Павел. – В Бронницы или в Рязань?

– Туда, куда нам с ладу, ехать не надо, – проворчал тесть. – Мы уже почти на месте.

– Где? – не понял Павел, подпрыгивая на ухабах и рытвинах.

– В глубокой заднице, – отрезал майор и на выезде из леса ушел с бетонки в кромешную тьму проселка.

За кустами бузины стоял уже знакомый Павлу уазик. Только номера на нем были другие, а за рулем спал мужичок-недомерок в синем костюме.

– Быстро! – скомандовал тесть. – Поможешь перегрузить.

– Так не влезут пальмы в уазик! – не понял Павел.

– На хрен мне эти пальмы? – сплюнул майор. – Мужика перегружай в «фиат»! Он же не при делах. Отошел от машины отлить – и попал. Очнется утром: полная машина пальм. Запор мозга от умственного напряга гарантирую.

– Запор? – не понял Павел. – Так вы его усыпили?

– А что, я должен был его убить, ради того чтобы тебя из ресторана вытащить? – зло цыкнул зубом майор, нахлобучивая на посапывающего мужичка фуражку. – Ну не рассчитал, поджидая тебя у пруда, что не один я такой умный. Как еще выпутался тогда, сам удивляюсь. Ладно! Давай-ка поспешим. Нам еще в Москву надо вернуться, а времечко уже клонится к полуночи.

Обратно ехать было веселее. Уазик болтало из стороны в сторону сильнее, чем «фиат», двигатель ревел, но ухабы уже не казались приговором подвеске, да и выхватываемый фарами замусоренный дачниками лес не был уже таким зловещим. На Каширке машинка и вовсе повеселела и потащила странную парочку едва ли не с ветерком.

– Томка в беде, – сказал Павел, когда майор открутил вниз стекло и достал из кармана сигарету. – Томка в беде, – повторил он через минуту, не увидев никакой реакции.

– Томка! – почти закричал Павел, когда майор наконец повернулся к нему и скривил губы.

– А ты, зятек, стало быть, весь в шоколаде? Тебе не о чем беспокоиться?

– Да черт со мной! – едва не сорвался Павел. – Она беременная! Вы знаете об этом?

– Да ну? – изобразил удивление майор. – И что ты собираешься сделать? Отправить ее на сохранение? Помолчи пока, парень. Всего я тебе не скажу, но кое-что узнаешь. Чуть позже. Самому нужно мысли в кучку собрать. Хорошо?

Дальше ехали молча. На кольце майор взял вправо и погнал по внешней стороне. Посмотрел на Павла только один раз, сорвал с губы приклеенные усы, вытянул из-под толстовки сложенный плед, выплюнул из-за щек какие-то резинки, буркнул примирительно:

– Забыл уж про этот маскарад. Есть хочу, сил нет. Весь день на нервах. Да какой там день – с пятницы надо отсчитывать. Тут, на кольце за Владимирским, ресторанчик есть. Ничего особенного, но плов приличный. Сейчас, конечно, специально готовить не будут, но нам-то один черт. Посидим на воздухе, перекусим. Я угощаю, не кисни.

– А что тянули до среды? – выговорил Павел. – Раньше не могли объяснить хоть что-то?

– Раньше? – прищурился майор. – Знаешь, это как вокруг столба бегать. Попробуй определить, что раньше, что потом – нос или задница!

Плов действительно оказался неплохим. Правда, лампочка в беседке была слабой, отчего тени на лице наголо обритого майора делали его голову похожей на череп мертвеца. Павел смотрел на него и думал – превратится ли он в чужака, если из темноты вылетит стальной стержень и вопьется ему в лоб? И займется ли пламенем, если направить на него газоанализатор?

– Чего смотришь? – вытер майор губы салфеткой. – Странный ты парень. Барахло свое с собой потащил. И в сортир с сумкой пойдешь?

– Так надежней, – ответил Павел.

– Наверное, думаешь, жрет старый хрен, а с его дочкой неизвестно что происходит?

– Примерно так, – признался Павел.

– Эхма, – заложил руки за голову майор. – Была бы денег тьма! Купил бы баб деревеньку и… играл бы на гармошке.

Он откинулся чуть-чуть назад, отчего тени на его лице исчезли, но само лицо почти растворилось в сумраке.

– Что с Томкой? – отчеканил Павел.

– Пока ничего, – ответил майор. – Хотя как сказать. Время придет – появится, не сомневайся.

– Она в беде! – повысил голос Павел.

– Мы все в беде, – скривил губы тесть, и Павел сразу вспомнил первое впечатление о нем. – Все, – повел рукой вокруг себя майор. – Весь шарик. И если Томка что-то такое тебе сказала или сообщила, это, зятек, сродни тому, что мужик сквозь зубы цедит, когда палец молотком прихлопнет. Это чтобы ты не раскисал. Томка – молодец. Умница. Профессионал. Пусть и вляпалась… – Майор поморщился, словно в рот ему попалась какая-то гадость. – А ты вот – дилетант. Сидел бы в какой-нибудь берлоге – глядишь, все бы и утихло. Ну да ладно. Я, как ты понимаешь, не по своей воле с тобой встретиться решил. Объяснить кое-что надо. В общих чертах. Подробнее, думаю, Томка сама расскажет, но не сейчас. Сразу скажу, парень, где она теперь – точно не знаю, связи с ней нет. Она сама связывается, если надо. А точнее сказать, появляется.