Павел раскрыл ладони. Объяснение должно было быть простым, но ему почему-то казалось, что истина скрывается в еще большем усложнении ситуации.

Значит, Томка выполняла какое-то задание. Она имела серьезные возможности и полномочия – деньги и новые документы Павла о чем-то говорят. К тому же она неизвестно где пропадала несколько лет. Даже Жора не смог отыскать никакой информации. Возможно, Томка обучалась в какой-то шпионской школе. И ее отец был в курсе дочкиного образования, иначе поднял бы тревогу. Томка легко сделала документы Павлу, значит, у нее не было проблем и с собственным паспортом. Затем что-то произошло – возможно, ее беременность, и Томкины планы изменились. Она попыталась выйти из игры. Причем выйти из игры она попыталась с помощью отца. В пятницу с утра он прислал сообщение, что уезжает на два дня. Раньше он обходился без сообщений. Значит, это какой-то сигнал. Томка сообщает на работу, что не выйдет. Переодевается, берет дробовик, покупает в салоне у дома телефон и отправляется на вокзал, где оставляет для Павла посылку. Затем едет к отцу и там прячет дробовик и записку для Павла.

– Ага! – нервно рассмеялся он. – Дробовик! И три тысячи светящихся пластмассовых шариков. Будь осторожен, Паша, намечается страйкбольная войнушка на принципах абсолютной честности. Только пули у противной стороны настоящие!

Нет, что-то он упустил. Информации не хватало! Ясным было одно: между утром пятницы и вечером субботы, когда Томка отправила сообщение «Паша! Я в беде!», что-то произошло. Возможно, и до нее добрался серый, как он добрался до него? Кажется, в шпионских сообществах отступничество карается так же, как и в бандитских? И Томка попросила у него помощи.

Павел откинулся назад, посмотрел на термос, в который вновь сложил телефоны и газоанализатор. Кто бы думал, что термос с широким горлом для первого блюда послужит ему с такой пользой? А все Дюков: не поеду на пикник без первого, в обед я всегда ем первое, сухомятка плохо влияет на потенцию! Еще раз спасибо, Дима Дюков.

Надо было посмотреть сообщения, но тогда пришлось бы срочно срываться из квартиры, а сил было немного. К тому же все еще болела нога и дергало в боку. С субботнего вечера звонков и сообщений от Томки не было. Ее отец, который вычислил машину Павла у пруда, оставил записку о встрече на среду. Значит, Павел и в самом деле нужен, но не срочно. Почему майор не подошел и не сказал все в лицо? Почему не дождался его?

– Мяу! – поднялся на задние лапы и вновь показал когти тезка.

– Подожди, – отмахнулся от кота Павел.

Тесть не подошел, не дождался. Значит, была опасность. Выходит, среди отдыхающих, которые забавлялись около пруда, был враг. И тесть это понимал. Вряд ли он куда-то просто спешил – хотя бы потому, что нашел время изображать рыбака. Неизвестно, сколько еще дней он просидел бы там с удочкой. Враг был, но тесть записку оставил. Получается, он предполагал, что ее прочтут и враг будет знать, что Павел появится в указанном месте. Для чего тогда он ее написал? Думает перехитрить противника и спасти дочь или Павел – все-таки приманка? Или дичь? Тогда почему враг не взял его сразу у пруда?

Звона в ушах не было, но голова разваливалась на части. Павел поднялся, прошел на кухню, насыпал коту еще корма и отыскал в двери холодильника набор маляра-плейбоя. Под прозрачной крышкой были навалены презервативы, какие-то крема и массажные масла, упаковки но-шпы и цитрамона.

– Спасибо, Дима, – в который раз кивнул Павел отсутствующему и запасливому приятелю и проглотил сразу две таблетки.

Время шло к ночи.

Он вернулся на диван и опять взял в руки карандаш. Дописал в круг Томки: «обморожение на руке Деда». Пометил со знаком вопроса – экстрасенс или ведьма. Хмыкнул на втором слове. Провел тонкую линию от серого к Алексею. Именно Алексей научил Павла справляться со звоном и пальцами. Хотя ведь он мог оказаться и противной стороной? Той самой, против которой была и Томка, и тесть. В любом случае Алексей действовал так, словно знал о том, что однажды Павла будут вычислять. Тонкая линия соединила майора с обоими дядями Федорами. И тем, что замерз в Хибинах, и тем, что погиб под уазиком. Еще одна линия соединила тестя и фотографию неизвестной девчонки.

Схема постепенно превращалась в запутанную паутину.

В конце концов, Павел обвел жирно ментов и бандитов и приписал – просто угроза. Возле имени Жоры поставил несколько вопросительных знаков и пометил – «слишком деятельное участие в судьбе, бесплатная крыша, покровитель, нужны объяснения». Точно такая же фраза появилась и у имени Алексея. Завтра с ним нужно будет встретиться. Встретиться, хотя записку обязательно читали и бандиты, и менты. «Деятельное участие» нашло место и у имени дяди Федора. И новая линия вычертила новый треугольник: Жора – Алексей – дядя Федор.

Тезка высунул усатую морду из кухни, подбежал к Павлу, запрыгнул к нему на руки и требовательно уткнулся в руку.

– Нажрался, – понял Павел и, прикоснувшись пальцами к шее зверя, завел маленький урчащий моторчик. – Все правильно. Поели – можно и поспать.

Сны напоминали тяжелое и сырое белье. Павел лежал на какой-то постели, не мог пошевельнуться, и прямо на него укладывали сначала матрас, потом натягивали простыню, бросали подушки, готовили одеяло, и кто-то тяжелый и бесформенный ложился сверху, ворочался, кряхтел, и проволочная сетка кровати раздирала спину Павла в кровь.

Он проснулся в холодном поту. Стряхнул кота, который старательно мостился у него на лице, и мгновенно понял, что красные глаза его матери, ее смерть произошли из-за него. Тогда, почти двадцать восемь лет назад, кто-то направил на него такой же газоанализатор, и мать погибла, прикрывая его своим телом. Все из-за него. Не из-за Томки, а именно из-за него. Все и всегда происходило вокруг него – отец, мама, странный дядя Федор, Алексей, который обучал его неизвестно чему, вездесущий добряк Жора, даже Дюков со своей покрасочной камерой, и сама Томка! И люди, которые гибли от тесака неизвестного мясника, взрывы – все это происходило именно вокруг Павла! И Томка бежала от него только поэтому! Почему же она написала это «Паша! Я в беде!»?