— Настоящее произведение искусства, правда?

— Ну, это ты загнул, — усмехнулся Дом. — Ножи хорошие, это верно. Главное, чертовски острые и дело свое делают как надо. Но мне приятно, что они тебе так нравятся. Если захочешь вернуться на работу…

— Все забываю, с кем говорю, — сказал Джек и посмотрел на часы. — Я же ему велел не опаздывать.

— Кид никогда не приходил вовремя. С тех самых пор, как ему было двенадцать, — заметил Дом. — Расслабься.

— Но это…

— Да, да, я знаю, что это такое. Это значит, что ты не бывал в ресторане с тех пор, как… — Он остановился, заметив страх в глазах Джека, но решил все же закончить начатую фразу. — С тех пор, как она погибла, и поэтому ты психуешь. Имеешь полное право психовать, приятель. И знаешь что? Какое-то время ты будешь чувствовать себя дерьмово, а потом тебе станет легче. Надо же когда-то это сделать, так что можно и сейчас. И не думай, что я просто пытаюсь тебе зубы заговаривать, но я должен сказать: ходишь ты уже почти нормально. И выглядишь отлично. Ну кто бы подумал, что Кид знает, что делает, а?

— Я все слышал.

Это был Кид. Его голос донесся откуда-то из-за подвешенных на крюках кусков мяса, но его самого пока не было видно. Раздались шаги, потом приглушенные удары, как будто кто-то стукнул по тяжелому мешку кулаком. Джек увидел, как качнулась в сторону свиная туша, и из-за нее вышел Кид, потирая кулак правой руки. Он кивком указал на тушу.

— Парень задал мне перцу, но я знал, что к седьмому раунду он выдохнется. Прошу прощения за опоздание.

Дом фыркнул, и Кид взглядом спросил у Джека: «Что это с ним?» Джек пожал плечами.

— Так что это за колоссальная идея насчет бизнеса, которую ты желаешь обсудить? — спросил Дом. — И надо ли мне в этом участвовать?

— У тебя будет такой шанс, — ответил Кид. — Если Джек решит, что в этом что-то есть.

— Не поверю, что ты отдаешь ему решающий голос. Я научил этого парня всему, что он знает про бизнес.

— Верно, — кивнул Джек. — Вот почему можно считать чудом, что мне удалось заработать хоть грош.

— Одни огорчения от вас, — пробормотал Дом. — Одни огорчения.

Затем они с Джеком уставились на Кида, стоявшего посреди цеха с задумчивым видом. Но вот он вопросительно посмотрел на Джека. Тот снял белый фартук, в котором разделывал телячью тушу, и торжественно кивнул.

— Я даже не сообразил, когда назначил тебе встречу здесь… Подумал, тебе это понравится.

— Я бывал тут с тех пор, — отозвался Кид. — И мне тут нравится. Я не всегда об этом думаю. Но сегодня… Не знаю, просто… Сегодня мне вдруг стало не по себе. — Он посмотрел под ноги. — Это ведь здесь случилось, да?

— Он нес говяжий бок к погрузочному выходу, — сказал Дом. — Как шел, так и рухнул. Даже вскрикнуть не успел.

— Просто умер, — тихо проговорил Кид. — Сорок четыре года — и умер от инфаркта. — У него перехватило горло, и он с горечью добавил: —Совершенно не заботился о себе. Пил и ел всякую гадость. Жирный боров с пузом, как пивная бочка! Какой же он был глупый!

— Твой отец был хорошим человеком, — сказал Дом.

— Точно, был, — согласился Кид. — Он был жирным и тупым ублюдком, но хорошим человеком.

Джек швырнул на пол окровавленный фартук и надел спортивную куртку.

— Ты готов перекусить? — спросил он и обнял Кида за плечи. — Пошли. У нас сегодня будет денек, битком набитый призраками.

Странно было появиться в «У Джека», но не так страшно, как он боялся.

Персонал немного поменялся, но он узнал большинство официантов и даже многих завсегдатаев. Декор не изменился — по крайней мере, не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Ресторан больше не принадлежал ему, он стал частью гигантского синдиката, но все же атмосфера «У Джека» сохранилась. И Джек подумал, как же замечательно снова оказаться здесь, с призраками или без них.

— Мне всегда казалось, что тут очень стильно, — признался Кид, когда их повели к столику.

— Потому что интерьером занималась Кэролайн, — сказал Джек.

Из кухни вышел шеф-повар, увидел Джека и бросился к нему с объятиями.

— Ненавижу все это, — вот были первые слова, которые он прошептал Джеку на ухо. — Они уже суют нос ко мне в кухню и интересуются, как это получается, что у меня уходит на десять фунтов больше репчатого лука, чем в Чикаго. И что мне, спрашивается, делать?