«Пока все просто, – подумал он. – Посмотрим, что будет дальше».

Он нашел нужный подъезд и поднялся на пятый этаж. Дом был старый, постсталинской постройки, и квартиры здесь были раскинуты привольно, по две на лестничную клетку. Стиль был узнаваем, и Егор подумал, что Никитин и его отец, словно динозавры из мезозоя, имеют схожие привычки и, должно быть, схожую внешность.

Горин позвонил в дверь и принялся ждать, испытывая сложные чувства. На его губах трепетала улыбка, но сам он чувствовал, что она несколько натянута и выражает скорее сомнение, нежели радостное ожидание.

Он перестал улыбаться, и, так как к дверям никто не подходил, позвонил еще раз, уже дольше придавив пуговку звонка.

Тишина.

«Надо было предупредить, – подумал Егор. – Но как я мог предупредить? Никитин не дал телефона».

Вдруг он увидел, что между дверью, обитой истертым дерматином, и косяком есть небольшой зазор. Дверь закрыта не до конца!

Подождав еще немного, Егор осторожно толкнул дверь. Она неожиданно легко отворилась, явив его взору пустой коридор и его собственное отражение в огромном зеркале.

Увидев это отражение в полутемном коридоре, Егор сперва принял его за какого-то человека и застыл на месте, пригвожденный его пристальным взглядом. Сообразив после секундного замешательства, что это он сам смотрит на себя, Егор вошел в прихожую и закрыл дверь.

Висящее напротив зеркало нервировало его, но он не сразу решился пройти в глубь квартиры. Поначалу попытался на слух определить, один он здесь или же поблизости есть кто-то из жильцов.

Но в квартире стояла абсолютная тишина. Только глухо стучали колеса составов, но это лишь подчеркивало царившее в стенах безмолвие.

Егор рискнул и осторожно двинулся дальше, стараясь не смотреть на зеркало, хотя ему все время хотелось в него посмотреться, что было, учитывая обстоятельства, никчемным кокетством и к тому же затягивало время.

Миновав зеркало, Егор заглянул в кухню. И увидел стоящую на столе чашку с недопитым чаем. Потрогал. Чашка была еще теплая. Значит, совсем недавно здесь кто-то был.

Это открытие взволновало Егора. Кто-то был, но сейчас его нет. И дверь не заперта. Словно тот, кто здесь обитал, прямо перед его появлением срочно покинул квартиру. Судя по температуре чашки, не более десяти минут назад.

И куда он девался?

«Он – это отец, – сказал себе Егор. – Мой отец только что был здесь – и пропал. Почему? Кто-то предупредил его о моем приезде, и он бежал, не желая встречаться со мной? Чепуха. Судя по рассказам Никитина, он человек с твердым характером, и подобные выходки вряд ли ему свойственны. Быть может, узнав о приезде сына, он помчался за шампанским? Хм, сомнительно. И потом, от кого он мог узнать? От Никитина? Если бы Никитин хотел предупредить его о моем приезде, он сделал бы это раньше. А кроме Никитина, никто не знал. Или… знал? Что, если кто-то третий узнал о моем визите и этот третий не желал нашей встречи с отцом? Что, если он… похитил отца?»

Добравшись до этой мысли, Егор ощутил сильнейшую тревогу. Он превозмог желание незамедлительно покинуть квартиру и произвел беглый осмотр всех трех комнат, из которых, впрочем, одна пустовала, а во второй стояла лишь одна тахта, тщательно застеленная стареньким покрывалом.

Через пять минут он выяснил – по одежде в шкафу и по предметам в ванной, – что здесь действительно жил один мужчина. Судя по седым волоскам на бритве, немолодой. Образ жизни у него был самый скромный, хотя стоящие в баре бутылки с коньяком и вином, а также коробка сигар – настоящих, кубинских – говорили о том, что мужчина этот не чужд некоторых не совсем монашеских привычек. Тут Егор не мог не улыбнуться: он невольно узнал себя в этом старом эпикурейце.

Каких-либо приборов, знакомых ему по работе с профессором Никитиным, обнаружено не было. Также не нашлось ни фотографий, ни документов. Зато Егор нашел несколько книг по ясновидению и современным научным разработкам на эту тему. А это уже кое-что значило.

Проводя осмотр, Егор все время прислушивался – вдруг подаст голос исчезнувший жилец? Прошло более десяти минут его пребывания здесь, и тот, кому срочно понадобилось выйти, должен был бы вернуться. Иначе зачем бы он оставлял дверь открытой?

Но нет, никто не возвращался.

Задерживаться более в квартире не имело смысла. Нужно было уходить. Но Егор не осмотрел прихожую, в которой чувствовал себя крайне неуютно из-за того большого зеркала. Прихожая мало что объясняла, но ему была важна любая зацепка. Поэтому, включив свет и избегая смотреть на зеркало, Горин начал осматривать пол и стены. И почти сразу же увидел, что ковровая дорожка завернута одним углом. Казалось, кого-то вели – или тащили – и он, упираясь, ногой зацепил дорожку, отчего угол и завернулся.