— Алло, — говорил он, — да, это я. Я знаю, что давно. Где я? В Париже, в «Реконэсансе». Помнишь «Реконэсанс», дорогая? Я хотел тебе сказать, что женился сегодня, так что мы квиты.

С выражением отвратительного торжества на лице он бросил трубку.

— Кому ты звонил? — спросила я.

С минуту он смотрел на меня так, будто видел впервые. Как в вечер нашей первой встречи, в нем ощущалось какое-то зловещее спокойствие, затаенная угроза.

— Кто это был? — снова спросила я.

— Не твое дело, — прорычал он. — Если я на тебе женился, это еще не дает тебе права меня допрашивать.

Мне показалось, что он ударил меня. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, ощетинившись. Потом он взял себя в руки, извинился и принялся целовать меня как сумасшедший.

Когда я проснулась среди ночи, он стоял у окна и курил сигарету. Он стоял ко мне спиной, но в его поникшей фигуре было что-то до отчаяния тоскливое.

С болезненной тоской я размышляла о том, почему он счел необходимым звонить какой-то женщине в первый день своего медового месяца и с таким мстительным удовольствием сообщать ей о своей женитьбе.

Замужество, как я обнаружила за время нашего медового месяца, может быть, и вправду ложе из роз, но зато у этих роз шипов предостаточно.

Не то чтобы я меньше любила Рори, скорее наоборот, но жить с ним было нелегко. Во-первых, я никогда не могла угадать, в каком он будет настроении через пять минут. Длительные периоды мрачности чередовались с фейерверками страсти, за которыми следовали периоды прострации, когда он сидел часами, наблюдая игру солнечных лучей на платанах за нашими окнами.

Бывали и внезапные вспышки безудержного гнева — в шикарном ресторане он швырнул тарелкой с пюре в пролетавшую муху.

Мне также пришлось привыкать к тому, что все смотрели на Рори, а не на меня. Я не могла часами охорашиваться перед зеркалом, чтобы состязаться с элегантными француженками. Если Рори вдруг решал куда-то выйти, приходилось вылетать из постели в душ под его раздраженное ворчание — «на кой черт тебе вся эта косметика?».

Наша повседневная совместная жизнь была напряженной. У меня не было ни минуты побрить под мышками или подкрасить у корней волосы. Он много работал. Мне очень хотелось, чтобы он нарисовал меня, и я то и дело откидывала назад волосы, чтобы выставить напоказ свое лицо, но его больше интересовали морщинистые старики и старухи, сидящие в парижских кафе. Надо признать, его зарисовки были исключительно удачны.

Как-то мы сидели в кровати после одного из этих обильных французских ленчей, когда в дверь вдруг заколотили.

— Что за черт? — сказала я.

— Горничная взбесилась! — Рори крикнул по-французски что-то очень неприличное.

Стук не смолкал.

— Быть может, это полиция? — Рори встал и натянул брюки.

Сквозь туман легкого опьянения я видела его взъерошенные темные волосы и широкие загорелые плечи.

Ругаясь, он открыл дверь. На пороге стояла красавица.

— Cheri, — воскликнула она, захлебываясь от восторга. — Bebe, я знала, что ты здесь. Клерк внизу был сама деликатность. Он решительно отказался мне что-нибудь сообщить.

Обняв Рори за шею, она расцеловала его в обе щеки.

— Нехороший мальчик, — продолжала она с сильным французским акцентом. — Удрал, женился и — никому ни слова. Подумай только, сколько ты бы мог получить свадебных подарков!

Рори в одно и то же время и раздражался, и потешался.

— Вообще-то это моя мама, — наконец сумел вставить он.

— О Боже, — пискнула я. — Какой уж… я хочу сказать, как чудесно. Здравствуйте.

Недурной способ познакомиться со свекровью — сидя голой в постели, прикрываясь одной только простыней и приветливой улыбкой.

— Это Эмили, — сказал Рори.

Красавица бросилась ко мне и заключила меня в объятия.

— Какая вы хорошенькая, — сказала она. — Мне очень приятно. Я все время говорила Рори: найди себе симпатичную жену и остепенись. Я уверена, с вами он будет счастлив и будет наконец хорошо себя вести.

— Я постараюсь, — пролепетала я.

Она выглядела потрясающе — пышная, цветущая, с огромными синими глазами: рыжеватая крашеная блондинка с изумительными ногами и огромным количеством драгоценностей. Сразу было видно, откуда у Рори такая сногсшибательная внешность.

Одно веко было у нее ярко-лиловое, а другое — изумрудно-зеленого цвета.

— Я только что была у Диора на примерке и попробовала их новую косметику. Очень миленький оттенок зеленого, разве нет?

— Где Бастер? — спросил Рори.