– Что это было?

– Птицы, - пожала плечами Дел.

– Я знаю, что это были птицы, - это понял бы и слепой!
– возмутился Томми.
– Но почему они так себя вели?

Скути встряхнулся, негромко заскулил и, приблизившись к Дел, ткнулся носом ей в колени, как будто прося утешения и защиты.

– Хороший Скути!
– проворковала Дел, наклоняясь, чтобы почесать ему за ушами.
– Какие мы молодцы, как мы тихо сидели! Мы не подвели свою мамочку...

Скути с довольным видом помахал хвостом и чихнул.

– Вот теперь нам пора убираться отсюда, - сказала Дел, обращаясь к Томми.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Ты задаешь слишком много вопросов, - заметила Дел.

– В данном случае я спрашиваю тебя только о птицах.

Дел выпрямилась.

– Может быть, ты хочешь, чтобы я почесала и тебе за ухом?

– Дел, не увиливай!

– Это были просто птицы. Что-то их взволновало или напугало. Вот и все.
– Дел пожала плечами с самым равнодушным видом.

– Нет, не просто птицы!
– возразил Томми, упорно не желая идти на компромисс.

– Ни одна вещь не бывает такой простой, как кажется на первый взгляд, но настоящие загадки встречаются гораздо реже, чем ты думаешь.

– Мне нужен настоящий ответ, а не твои метафизические бредни.

– Тогда скажи прямо, что тебя интересует.

– Что здесь происходит. Дел? Во что я вляпался? В чем дело, объясни же мне наконец! Дел нахмурилась.

– Тварь может вернуться, - сказала она вместо ответа.
– Пожалуй, нам действительно пора.

Разочарованный, Томми спрыгнул с карусели следом за ней и за Скути и сразу оказался под дождем. Спустившись по небольшой пологой лесенке к прибрежной авеню, вдоль которой летели птичьи армады, все трое остановились у невысокой железной решетки, обозначавшей границы карусельной площадки, и внимательно вгляделись в темноту на востоке. Твари нигде не было видно, но они знали, что она скорее всего ушла совсем недалеко.

– Может быть, ты все-таки ведьма?
– спросил Томми.

– Конечно, нет.

– Это звучит подозрительно.

– Почему?

– Прямые, недвусмысленные ответы для тебя не характерны.

– Я всегда отвечаю прямо и недвусмысленно. Просто ты меня не слушаешь.

– Я слушал тебя целый вечер, - мрачно сказал Томми, когда они крадучись пробирались между "чертовым колесом" и лавкой некоей миссис Филдз, между парковой "комнатой смеха" и лодочной станцией.
– Но ты не сказала ровным счетом ничего, что имело бы смысл.

– Это доказывает только то, что у тебя что-то со слухом. Тебе обязательно нужно обратиться к хорошему специалисту. Впрочем, несмотря на свою тугоухость, ты хорошо целуешься, бесстрашный пожиратель тофу.

Томми понял, что уже успел забыть поцелуй на карусели, и мысленно упрекнул себя за это. Как он мог? Разве о таких вещах забывают?! Это было непростительно - непростительно, даже несмотря на появление твари и странное поведение птиц!

Но теперь он сразу все вспомнил; воспоминание о поцелуе обожгло ему губы, а во рту Томми ощутил сладкий привкус ее быстрого язычка, ощутил так ясно, словно они все еще не разнимали губ.

Томми почувствовал, что не может произнести ни слова.

Очевидно, именно этого и добивалась Дел.

Сразу за "чертовым колесом", на пересечении прибрежной улицы и улицы Палм-стрит, Дел остановилась в нерешительности, словно не зная, куда им идти дальше. Впереди улица все еще считалась пешеходной зоной, на что красноречиво указывал соответствующий знак, но она вела к выходу из парка "Бальбоа", а Палм-стрит примыкала к ней слева. Стоянка машин на ней запрещалась, но движение моторного транспорта было разрешено, поскольку Палм-стрит заканчивалась у причала паромной переправы.

В этот ночной час паром, конечно, не работал, и на улице слева от перекрестка не было ни одной машины. Справа начиналась ведущая к причалу эстакада, а у причала сонно покачивался на волне похожий на самоходную баржу небольшой паром на три машины. Они могли, конечно, побежать по Палм-стрит и, покинув парк, попытать счастья на следующей к югу улице, именовавшейся Бей-авеню. В том ее конце, ближе к которому они находились сейчас, не было жилых домов, но дальше им могла встретиться припаркованная машина, которую Дел могла бы попытаться вскрыть и завести. Томми поймал себя на том, что он уже начал думать, как настоящий вор. Или, точнее, как ученик вора. Может быть, сокрушенно подумал он, блондинки - или, по крайней мере, эта блондинка - действительно способны оказывать на людей то самое растлевающее влияние, в котором подозревала их его осторожная матушка.

Впрочем, сейчас ему было уже все равно. Он все еще чувствовал на губах вкус поцелуя Дел. И, пожалуй, впервые в жизни Томми чувствовал себя таким же крутым, выносливым, ловким, каким был выдуманный им детектив Чип Нгуэн.

За Бей-авеню располагался бульвар Бальбоа - главная автодорога полуострова, тянущаяся вдоль всей его длины. Полиция наверняка все еще шныряла в непосредственной близости от места таинственной ночной перестрелки, и если бы Томми и Дел вышли на бульвар, где в это время суток они скорее всего были бы единственными пешеходами, то стражи порядка непременно обратили бы на них свое внимание.