Второй выстрел раздался сразу же за первым. Шарлотта почувствовала, что ненастоящий отец ранен, потому что он вскрикнул от боли и начал ругаться, произнося плохие слова снова и снова. Но он все еще был в состоянии вести машину, и та рванула вперед.

Казалось, они потеряли управление, на большой скорости их бросало то влево, то резко вправо.

Шарлотта почувствовала, что они вот-вот врежутся во что-нибудь. Если они не разобьются вдребезги при столкновении, они с Эм должны быть готовы вырваться из машины, как только та остановится, и сразу же спрятаться в сторонке, пока их папа будет выяснять отношения со своим двойником.

Она не сомневалась, что папа справится с этим человеком. Хотя она была слишком мала, чтобы читать книги своего отца, Шарлотта знала, что он писал об убийцах и пистолетах, о преследованиях на машинах так что он, конечно же, знал совершенно точно, что делать. Двойник здорово пожалеет, что связался с папой; кончится все тем, что он надолго попадет в тюрьму.

Машину снова качнуло влево, а на переднем сиденье двойник издавал всхлипы, вызванные болью, которые напомнили ей Уайна Гербиля, когда тот каким-то образом застрял своей маленькой ножкой в тренажерном велосипеде. Но Уайн, конечно же, никогда не ругался, а этот человек ругался еще сильнее, чем прежде, и не только произносил плохие слова, но и вспоминал всуе Бога, плюс еще всякие слова, которые она никогда не слышала раньше, но которые, без сомнения, были самыми плохими и бранными.

Продолжая держаться за Эм, Шарлотта ощупала свободной рукой свой ремень безопасности, надеясь найти кнопку, чтобы освободиться от него. Наконец нашла и приготовила большой палец, чтобы нажать на нее.

Машина наскочила на что-то, и водитель нажал на тормоз. Они заскользили по мокрой улице. Задняя часть машины вильнула влево, и у нее в животе екнуло так, как это случалось с ней на аттракционах.

Машина сильно ударилась обо что-то дверцей водителя. Шарлотта нажала большим пальцем на кнопку, и ремень перестал удерживать ее. Затем она ощупала плащ Эм в поисках такой же кнопки около нее.

– Ремень, сними ремень!

Через две-три секунды она нажала на нужную кнопку.

Дверь, где сидела Эм, оказалась прижатой к тому, на что они наткнулись. Надо было выбираться со стороны Шарлотты.

Она потянула Эм на себя. Открыла дверь. Вытолкнула Эм через нее.

Теперь Эм тащила ее на себя, выступая в роли спасительницы, и Шарлотте захотелось прикрикнуть:

– Эй! Кто из нас старший?

Двойник отца увидел, а может, услышал, что они выбираются из машины. Он перегнулся с переднего сиденья, чтобы остановить их.

– Маленькая стерва! – и ухватился за шапочку от дождя Шарлотты.

Она стряхнула с себя шапочку и, выкатившись из машины вон, в ночь и под дождь, упала на четвереньки рядом. Подняв голову, она увидела, что Эм уже бежала через улицу к противоположной обочине, переваливаясь, как маленький ребенок, который только что научился ходить. Шарлотта встала на ноги и побежала следом за сестрой.

Кто-то громко звал их по имени.

Папа.

Их настоящий папа.

Проехав три четверти квартала, "бьюик" со всей скоростью врезался в обломанную ветку дерева, которая лежала в огромной луже, и заскользил по ней, вспенивая воду.

Марти обрадовался возможности сократить расстояние, но пришел в ужас от мысли, что могло случиться с его дочерьми. В уме у него снова замелькали, как кадры фильма, сцены автомобильной катастрофы; эти видения не прекращались ни на минуту. И сейчас казалось, что из воображаемых они превратились в реальность. Точно так же сцены, которые он придумывал для своих книг, превращались в слова на страницах, но на этот раз он пошел дальше обычного, все воображаемое им, минуя рукопись, превратилось в реальность. Ему в голову пришла безумная мысль, что, если бы он не думал об этом, "бьюик" не потерял бы управление, ведь его дочери могли сгореть заживо в машине просто потому, что он не раз представлял себе это.

"Бьюик" внезапно и с шумом остановился, врезавшись в бок припаркованного "форда-эксплорер". Несмотря на то, что грохот от столкновения был очень сильным и разрезал тишину ночи, машина не перевернулась и не загорелась.

К изумлению Марти, правая задняя дверца распахнулась, и его дети, сплетенные, как пара игрушечных змеек, выкатились из автомобиля.

Насколько он мог судить, они не были серьезно ранены, и он крикнул им, чтобы они бежали прочь от "бьюика". Но совет был излишним. У них была своя программа, и они мгновенно бросились через улицу в поисках укрытия.

Он продолжал бежать. Сейчас, когда девочки находились не в машине, его негодование возобладало над страхом. Ему хотелось изувечить водителя, убить его. Это была не просто вспышка злости, а холодная, безоглядная, животная ярость, которой он сам удивлялся, полностью поддавшись ей.

Ему еще оставалось преодолеть треть квартала, когда мотор "бьюика" взревел, а вращающиеся колеса задымились. Другой старался убраться, но машины оказались сцепленными между собой. Раздалась скрипучие звуки рвущегося металла, и "бьюик" попытался освободиться от "эксплорера".