– Д-да, господин.

– Не происходят ли в Эльфрисе беспорядки, которые могли бы задержать Дизири? Мятеж, поднятый кем-нибудь вроде Сетра?

– Мне ни о чем подобном не известно, господин.

– Я виделся с ней, когда находился в Редхолле. С тех пор в Эльфрисе не могло пройти много времени – день или два, самое большее.

– Меньше, господин. Пойдемте со мной в Эльфрис, и мы узнаем. Я боюсь королевы, но вы меня защитите, я уверена.

Я помотал головой:

– Детьми мы играли вместе, Ури. Дизири и я. Теперь я вспомнил.

Ее голос прозвучал мягко:

– Правда, господин?

– Правда. – До сей минуты я не знал, что помню. – Я думал, они стерли из моей памяти все эти воспоминания, Ури, но они просто спрятали их под посланием. Она жила во дворце, башнями которого служили огромные деревья. Вокруг простирался сад – полный полевых цветов, мхов, ручейков и речушек. Я был сильнее Дизири, но старался не пользоваться своим преимуществом, и она наказывала меня, когда сердилась: шлепала своей маленькой ладошкой. – Я рассмеялся. – Удары не сильнее, чем нанес бы зайчонок лапкой, но если я хихикал, она грозилась напустить на меня своих стражников – вооруженных мечами моховиков, которые охраняли нас. Они убили бы меня по ее приказу, но она ни разу не выполнила своей угрозы.

– Вы ведь не отправите меня с посланием к ней, господин? Это может сделать Баки. Они не причинят ей вреда.

– Однажды я выпил кровь Баки.

– Я п-помню, господин.

– Она сказала, что кровь исцелит меня, Ури, и я действительно исцелился. Насколько иначе сложилась бы моя жизнь, не выпей я кровь Баки?

– Не знаю, господин. Ваши вопросы… вы умнее меня. Если вы позвали меня, чтобы мучить своими вопросами, я должна терпеть. Но не могу ли я услужить вам каким-нибудь иным образом?

Я сказал, что беспокоюсь за Облако и Гильфа, и попросил Ури найти их и освободить, коли они желают, а потом вернуться ко мне и доложить.

Следующая посетительница явилась ко мне вскоре после ухода Ури, и я задался вопросом, не Ури ли привела ее. Это была Моркана, но на сей раз она не выступила из сгустившейся тени, как в Редхолле, а пришла как самый обычный человек, только в сопровождении целого отряда стражников – не мертвецов, а вооруженных топорами могучих воинов в бригантинах и шлемах, которые трепетали перед нею так же, как тюремщики трепетали перед ними.

Она отправила по пять стражников в один и другой конец коридора, чтобы ни они, ни надзиратели не слышали нас.

– Я здесь ни при чем, сэр Эйбел. Не думайте, что я так мщу вам.

Я сказал, что у меня и в мыслях не было ничего подобного.

– Вы отвергли меня в Редхолле. Я предлагала свою любовь не многим мужчинам. И лишь двое меня отвергли. – Она рассмеялась мелодичным холодным смехом. – Можете угадать, кто второй? Отвечайте!

– Нет, ваше высочество.

– Лжец из вас никудышный. Он лгал гораздо искуснее. Ужели вы думаете, что негодование пылает в сей прекрасной груди? – Она прижала ладонь к животу.

Судя по дыханию и раскрасневшимся щекам Морканы, там пылал бренди.

– Ваше высочество слишком добры для этого, – сказал я.

– Вы ничего обо мне не знаете. – Она немного помолчала. – Вы могли бы наброситься на меня, изнасиловать и скрыться в моей одежде. Мы примерно одного роста.

– Я никогда не сделаю такого, ваше высочество.

– Вы же можете изнасиловать деревенскую девушку – все вы делаете это. Так какая разница? Вы спасете свою жизнь.

– Нет, ваше высочество.

– Вам самому будет не зашнуровать корсет сзади, но я помогу вам, коли изнасилование пройдет успешно. Мне говорили, что многие мужчины мечтают обладать женщиной королевских кровей.

– И я мечтаю, ваше высочество, хотя вы не та женщина.

Моркана рассмеялась:

– Она тоже. Вы поймете это.

Не желая спорить с ней, я поклонился.

– Вы еще станете моим, вот увидите. Когда я брошу вас, вы будете ползать передо мной на коленях, умоляя принять обратно. – Глаза Морканы сияли. – Тогда я напомню вам о том, как вы отвергли меня. Я прикажу вам принести мне голову Лунного человека, и когда вы принесете, я откажусь от нее и посмеюсь над вами.

Она взяла меня за подбородок правой рукой:

– Если только эльфы не попытаются скормить меня другому дракону, жалкие сыны червей. Тогда я взову о помощи – о, самым трогательным образом! – и вы убьете дракона ради меня и снова умрете. Вы уже мертвы, вы знаете.

Хотя она продолжала держать меня за подбородок, мне удалось кивнуть.

– Поцелуй валькирии убил вас. Вы знали? Это милосердное деяние. Они не забирают вас, покуда вы не ранены смертельно. А теперь… – Совершенно неожиданно она поцеловала меня, крепко обняв длинными руками и запустив мне в рот язык, скользнувший глубоко в горло. Я повалился на солому, а она сказала: – Теперь вы знаете, что мы чувствуем.