Вистан снова кивнул:

– Я постараюсь прояснить этот вопрос.

Он навел меня на мысль провести еще одну проверку, и я позвал Ури. Она выступила из огня, тоненькая и совершенно обнаженная. Вистан воспринял появление Ури более спокойно, чем я ожидал, и старался не смотреть на нее – или, во всяком случае, ей в лицо, когда она говорила. Она, всегда очаровательная, той ночью казалась обворожительнее, чем когда-либо прежде: тоненькая и гибкая как тростинка, невыразимо изящная в каждом своем жесте, ярко светящаяся. В скором времени я понял, что, потеряв всякую надежду соблазнить меня, она направила все свои усилия на Вистана. Тогда я велел Вистану удалиться.

Уже положив руку на дверной засов, он на мгновение замялся:

– Есть еще одно. Я скажу вам, когда вернусь обратно, ладно?

– Я уже лягу спать. Говори сейчас.

– Я велел внести ваше имя в списки участников многих состязаний турнира, сэр Эйбел. Я знал, что вы пожелаете выступить на нем, и потому разыскал помощника герольдмейстера, назвался вашим оруженосцем, и он записал вас. Вот почему я сказал, что они выпорют меня, коли вы не возьмете меня обратно.

– Что они и сделали бы, безусловно. Однако ты поступил правильно. Какие именно состязания?

– Лук, алебарда, рыцарский поединок и рукопашный бой.

– Ты сказал «многих состязаний». Всего четыре?

– По стрельбе из лука на самом деле проводятся два состязания. Верхом и пешим.

Я кивнул и знаком велел Вистану удалиться.

Как только дверь за ним закрылась, Ури повалилась на колени и взмолилась о пощаде. Я заставил ее встать и сказал, что еще не решил, следует ли мне сохранить ей жизнь. Это была ложь: я не имел ни малейшего намерения убивать Ури, но счел нужным немного подержать ее в неведении, для ее же пользы.

– Я всегда любила вас, господин. Больше, чем Баки. Больше, чем… чем кто бы то ни было.

– Больше, чем королева моховых эльфов Дизири?

– Д-да, господин. Больше, ч-чем она.

– Хотя она никогда не предавала меня.

– Она не б-была рабыней С-сетра, господин. А я была.

– Баки тоже была рабыней Сетра.

– Д-да. – Она избегала моего взгляда.

– Когда Баки сломали позвоночник, ты не привела меня к ней, чтобы я исцелил ее.

Она вытянулась передо мной в струнку:

– Другие привели вас, господин, но вы не исцеляли Баки. Это сделал мальчик. Не этот мальчик. Другой.

– Тауг. Я хочу попросить тебя о трех вещах, Ури. Если ты выполнишь мои просьбы, я пощажу твою жизнь. Но никак не иначе. Ты меня понимаешь? Две мои просьбы суть простые вопросы, и тебе не составит труда ответить на них.

– Я ваша рабыня, – поклонилась она.

– Первый вопрос. Почему ты пришла, если знала, что я могу тебя убить? Ты не могла больше оставаться в Эльфрисе?

– Потому что вы не навеки здесь останетесь, господин. В Эльфрисе вы могли бы легко поймать меня вместе с вашим псом, – она указала на Гильфа, – и с вашей королевой и ее подданными. Я надеялась спасти свою жизнь покорностью и раскаянием.

– Ты говоришь смело, – заметил я, – но губы у тебя дрожат.

– От страха п-перед тем, кого они ж-желали бы п-поце-ловать, господин.

– Ладно, не будем об этом, Ури. Ты пришла. Я ценю твой поступок. Безусловно, он говорит в твою пользу.

Орг подобрался ближе ко мне, и я понял, что он собирается схватить Ури, как только она попытается пуститься в бегство.

– Вот вторая моя просьба. У граф-маршала есть книга, написанная в Эльфрисе.

Ури явно удивилась.

– Я хочу, чтобы ты выяснила, может ли он читать означенную книгу и есть ли у него какие-либо связи с Эльфрисом.

– Я постараюсь, господин. Я выясню все, что сумею.

– Хорошо. Вот третий, и последний вопрос. Он состоит из двух частей. Когда я ложился спать, кто-то предупредил меня, что среди подарков, привезенных Вистаном, есть один волшебный предмет. Это была ты?

Она кивнула:

– Я всегда стараюсь услужить вам, господин.

– Почему ты не задержалась, чтобы сказать мне больше?

– Я боялась. Как… как всегда, господин.

– Боялась магии?

Она помотала головой:

– Вас, господин.

– Магическими свойствам обладали все дары, мне преподнесенные? Или только один?

– Вы задаете вопрос, ответ на который уже знаете, господин.

– Значит, тебе не составит труда ответить на него и тем самым спасти свою жизнь.

Гильф поднял голову и недоуменно взглянул на меня.

– Только один, господин. Шлем. Вы сами знаете.

– Но я не знаю, чей это дар. А ты знаешь?

– Да, господин. Шлем отдала вам Борда. Я сама видела.

– У тебя есть предположения, зачем она сделала это?