— Итак, господа, я разбил султана и снял осаду города. Нужно решать, что делать дальше.

— Делить добычу! — самоуверенно заявил эмир Мосула.

— Своим воинам я не даю добычи, так как они на полном моём обеспечении.

— Это ваше дело. Но у нас другие традиции.

— А при чём здесь вы? Я разбил, значит, добыча моя. Вы, если мне память не изменяет, говорили, что у султана много войск и что нам его не осилить. Нам, видимо, было действительно не осилить. А мне — вполне под силу. Вся добыча, взятая в лагере, — моя.

— Любезный барон, я пошутил. Конечно, добыча ваша. Просто нам неудобно начинать ту беседу, для которой мы все тут собрались. Мы ведь знаем, что это вы громили караваны. А теперь вы сняли осаду. Мы не понимаем, чего вы желаете добиться такой резкой сменой интересов.

— Для начала, я не хотел отдавать город, который практически взял малыми силами, султану, который вздумал погреть руки за мой счёт. Усиление его владений вредно для моих целей. Что касается караванов, то это был способ быстро собрать средства. Думаю, приза, взятого в лагере, мне хватит, и более грабежей не будет. Это значит, что я в скором времени удалюсь из этих земель.

— Даже если вы преследовали свои интересы, громя наших врагов, мы вам благодарны, так как султан вряд ли пощадил бы людей в городе. Да и их имущество. И для нас были бы потеряны доходы с торговли, что идёт через Эдессу. Мы выражаем вам благодарность. Что вы хотите?

— Я хочу довольно необычную вещь. Мне нужно, чтобы вы разрешили открыть в Эдессе подворье тамплиеров, которое бы занималось там исключительно торговыми делами.

— Вы шутите?!

— Нет. Мне нужен их банк, и я хочу быть уверен в их абсолютной лояльности, так как доверяю им большие суммы. Денег мне достаточно. Мне нужна верность тех людей, которым я поручаю свои дела.

— Как же мы сможем контролировать их? Да и потом, они наши враги.

— Вы юморист. Какие они вам враги? Конкуренты в вопросах дележа денег — да, но не враги. Давайте не будем смешивать религию и земные дела. Тем более что, объединив усилия, вы сможете полностью контролировать этот регион и не тратить силы на постоянные стычки и противостояние с христианами. Давайте в письменной форме заключим договор, в котором будет указано количество вооружённых и невооружённых тамплиеров, что могут находиться в городе. Это будет исключительно торговое предприятие. Вы ведь в курсе того, как они зарабатывают на жизнь. По большому счёту вопросы религии для подобных организаций существенно гибче, чем вам могло казаться. А вопрос войны и мира можно решить, указав в договоре, что подворье будет существовать до тех пор, пока войска тамплиеров не начнут военные действия против войск Эдессы.

— И какие будут ограничения?

— Допустим, десять вооружённых и тридцать безоружных. Я думаю, этого хватит для выполнения всех финансовых и торговых операций.

— Хорошо. Пусть представитель тамплиеров приезжает в гости, мы подпишем договор и подыщем место, где они смогут открыть своё отделение.

— Вы так легко соглашаетесь?

— А зачем ломаться? Вы правильно и честно описали ситуацию. Думаю, нам будет это подворье тоже на пользу, так как мы получим удобные связи с Европой. Правильно я говорю?

Хор возгласов одобрения подтвердил слова атабека Эдессы.

— Отлично. Теперь перейдём к более насущным делам. Я взял полторы тысячи коней, мне они не нужны. Максимум сотня для обоза. Гнать их в Антиохию у меня нет никакого желания, так как это сложно. Может, среди вас найдутся желающие приобрести подобное добро?

— Я возьму, — сказал эмир Хомса, — у меня есть перекупщики. Хорошие скакуны ещё никому лишними не были. Но почему только полторы тысячи?

— Остальные разбежались, а собирать их по пескам у меня не хватает людей. Да ещё и эта утренняя контратака.

— А что там случилось?

— Кто-то из благородных смог собрать по пустыне до полутысячи бегущих слуг и заставить их пойти сражаться против меня. Погибли почти все, лишь задние ряды успели вновь убежать. Но это мелочь. Хорошо. С конями решили. Теперь девчонка. Рудольф, подведи её поближе. Отлично. Не могли бы вы её расспросить, кто она и что тут делает. Латыни она не знает, а я в ваших языках не силён.

— Конечно.

Дальше был короткий разговор на какой-то малопонятной абракадабре.

— Любезный барон, эта дочь убитого вами султана, зовут её Райхана. Он её взял с собой, так как опасался, что брат, претендующий на престол, мог её убить. Она была его единственным ребёнком.

— И, как я понимаю, дядя платить выкуп за неё не будет?

— Естественно. А если она каким-либо образом попадёт к нему в руки, то долго не проживёт.

— Хм. Рудольф, как ты думаешь, понравится она твоему сыну? Ну, не вытягивай так лицо. Я бы тебе предложил, но ты больно стар. Доберёмся до Константинополя, там её окрестим — и под венец. Не пропадать же такому породистому детёнышу.