— Вот так, вот так, — голос Циркача звучал непривычно мягко. — И никаких проблем.

Ариец, понимая что страшно рискует, не удержался — приподнял голову, чтобы взглянуть на происходящее.

Тень появилась совсем не с той стороны, откуда ее ждал диггер. И бросилась не туда. Тень вообще повела себя таким странным образом, что Ариец на миг забыл о боли.

Темная фигура навалилась на Циркача сзади. Прозвучал выстрел и Ариец мысленно попрощался с Примой. Когда он возник у прохода между контейнерами, все было кончено.

Прима стояла, изумленно озираясь по сторонам. Зажимая руками горло, оседал на землю Циркач. Кровь била фонтаном, текла между пальцами. Он падал, пытаясь стянуть края глубокой раны. Безумный, стеклянный взгляд остановился на лице Арийца.

Рядом стоял Бармалей. Бледный, сжимающий в руках нож, с которого еще капала кровь. Губы у него тряслись — то ли от душевного волнения, то ли от неутоленной злости.

С ходу оценив ситуацию, Ариец налетел на девушку, прикрывая ее своим телом.

— Ложись! — крикнул он. Острая боль, от которой он едва не завыл, резанула руку. И вместе с ней обожгла мысль: почему не стреляет Хамер?

Парень восковой свечой застыл у провала и падать не собирался.

— Ложись, — Ариец подтянулся и дернул его за штанину. Бармалей упал, ударившись о стенку контейнера.

— Ариец, ты чего? — обиженно спросил он.

— Хамер… блин, держи, — диггер хотел сунуть ему в руку пистолет и побыстрее убраться с опасного места, прихватив с собой девчонку. В голове цирковой лошадью неслась по кругу мысль: как глупо, как глупо умереть, когда все складывалось так удачно.

— Нету Хамера, — вздохнул парень, будто потерял лучшего друга.

— Как это — нету? — не поверил Ариец.

— Удрал он. Я сам видел. Как только заваруха началась, все ломанулись за тобой, он шасть — и вылетел в те двери на другой стороне.

— А ты где был?

— Там дверь в подсобку, а перед ней закуток. Всяким дерьмом завален. Там и спрятался. Потом выбрался. Если бы не я…

— Если бы не ты, — передразнил его диггер. — Циркач мог ее убить! Кто ж так делает?

— Я так делаю. А что, плохо получилось?

— Получилось… герой. Ладно. Выбираться будем и побыстрее. Оружие посмотри, там, у выхода.

— У мертвого?

— Надеюсь, что у мертвого. Будь осторожен. Держи на всякий случай, — Ариец протянул парню пистолет. — И поторопись. Пока Хамер не вернулся.

Он нагнулся к Циркачу чтобы проверить, чем тот богат.

Прима стояла, внимательно наблюдая за тем, чем занимался диггер.

— Спасибо, Ариец, — вдруг сказала она, повернулась и пошла к воротам.

Из соседнего зала, прошивая пространство огненными иглами, полетела автоматная очередь. Ариец вскинул голову и увидел, как разрывая ткань куртки, в спину девчонке тяжело ударила пуля.

На полуобнаженной груди стыла капля воды. Теряла прозрачность, постепенно покрываясь сетью мелких трещин. Ариец потянулся чтобы смахнуть льдинку и одернул руку.

Пуля прошла навылет. Прима лежала на лавке спокойная, прямая. Рядом, на полу валялся ворох пропитанных кровью бинтов.

Ариец боролся за ее жизнь так, как привык — до конца не теряя надежды. Когда кровь остановилась, он решил, что все обошлось. Уже в голове прокручивал план дальнейшего спасения — оставить ее здесь, под присмотром Бармалея, а самому смотаться в ближайшее бомбоубежище, где обосновались диггеры, из старых. У них наверняка имелся доктор. Два часа туда, если поторопиться и три оттуда… Нет, не годится. Придется нести ее на себе. Или лучше пересидеть, дожидаясь, пока минует кризис? На сколько хватит обезболивающих при таком ранении?

Прима открыла глаза, легко вздохнула и умерла. Сердце ее остановилось и дыхание прервалось. Напрасно Ариец приникал ухом к холодной груди, пытаясь уловить дыханье жизни. Все тщетно.

Он перенес бездыханное тело наверх, в подсобку, переступив через труп длинноволосого парня. Раненный в живот, тот дополз до провала, чтобы умирая, забрать с собой кого-то еще. Намеренно, или ему попросту не хватило сил дождаться, пока поднимется Ариец, он выстрелил в Приму. Диггер среагировал мгновенно — девушка еще падала, когда автоматная очередь снесла парню полчерепа.

Ариец стоял, разглядывая бледное лицо девушки и не мог оторваться. Красивая. Мертвая.

Болело все внутри. Боль была глубокой, разрывающей сердце на части. Ариец не знал, чему ее приписать — боли от ранения в плечо, или боли от потери странной девочки, к которой успел привыкнуть. Отражением в чужих глазах — неясным, мелким — вдруг показалась ему забота о собственной безопасности.

Странное дело. Он всегда считал себя одиночкой, но Прима не была ему в тягость. Не была — какой бы призрачный дом он не пытался построить на фундаменте, простом до невозможности, объясняя ее присутствие тем, что он всего лишь пытался спасти человека. И совершенно неважно, что этим человеком по чистой случайности оказалась красивая девушка.