Шрифт:
Уже несколько минут из-за стены налево доносятся юные женские голоса и веселый смех. Леба становится рассеянным, прислушивается. Робеспьер улыбается.
Робеспьер. Да ты меня не слушаешь. То, что говорят за стеной, интересует тебя гораздо больше.
Леба (смутившись). Прости меня, Максимилиан.
Робеспьер (сердечно). За что же? Там твоя молодая жена с сестрами, они смеются и болтают. Она нарочно смеется громко, чтобы ты услышал ее. Ей не терпится увидеть тебя поскорее. Мы имели жестокость разлучить вас, оторвать друг от друга; может быть, в следующем месяце нам придется снова отослать тебя в армию. В глубине души, за каждую минуту, что мы у вас похитили, вы проклинаете меня, как за тяжкое преступление. Не отрицай! Я сам сознаю свою вину... Ну что же, пойдем к нашим милым подругам!
Уходят.
Занавес.
Тут же занавес подымается снова.
КАРТИНА ШЕСТАЯ
Комната дочерей Дюпле, в глубине двора, во втором этаже. Окно выходит в сад женского монастыря «Непорочное зачатие». На сцене Элеонора, Элизабета и Анриетта — сестра Леба.
Элеонора (Элизабете). Садись сюда! (Усаживает ее в кресло у окна.)Ты устала, должно быть. В твоем положении от Люксембургского сада до улицы Сент-Оноре конец немалый. Бедные твои ножки!
Элизабета. Да, мне становится тяжело таскать этого постреленка. Я едва доплелась; хорошо, что милая Анриетта поддерживала меня. Я несла одного, а ей-то приходилось тащить на себе двоих.
Анриетта. Вот лгунишка, это она торопила меня. Я не могла угнаться за ней.
Элеонора. Ты бежала бегом? Зачем было так спешить?
Анриетта. Чтобы догнать своего сокола.
Элеонора. Мужа? Его здесь нет.
Элизабета (полусердито, полусмеясь). Неправда. Он сказал, что придет сюда... Неужели он обманывает меня?
Элеонора. Он приходил и ушел.
Элизабета (огорчена). Не может быть... Он обещал меня дождаться.
Элеонора. Он вернется. Он не думал, что ты придешь так рано. Тебя ждали только к ужину.
Анриетта. Не успел Филипп уйти, как она потащила меня вслед за ним.
Элеонора. И не стыдно тебе так гоняться за мужчиной?
Элизабета. Нет, не стыдно. Он мой.
Анриетта. Можно подумать, что у тебя его отбивают.
Элизабета. Еще бы! Конечно, отбивают.
Анриетта. Кто же?
Элизабета. Все! И Конвент, и Комитеты, и армия, а главное — Максимилиан... Все, все! Отнимают на недели, на месяцы и даже когда он здесь, в моих объятиях, когда я держу его крепко, они не могут оставить его со мной даже на день, на целый день. Я, наконец, похищу его и спрячу, да так, что никто и не найдет.
Анриетта. Я краснею за тебя. Как тебе не стыдно?
Элизабета. А ты, моя скромница, моя душенька, лучше не задевай меня. Не то я скажу, кто из нас больше спешил и кого ты надеялась здесь встретить.
Анриетта. Элизабета, молчи, не смей!..
Элизабета (Элеоноре). А что, красавец Сен-Жюст не заходил к Робеспьеру?
Элеонора. Его уже давно не видно. Не знаю, что с ним такое.
Анриетта. Какая ты злая, Элизабета! Я же просила не говорить о нем со мной.
Элизабета. Да я не с тобой и говорю. (Элеоноре.)Подумай, эти чудаки вот уже две недели как в ссоре.
Анриетта. Неправда! Ты не имеешь права читать мои мысли... И потом, теперь все кончено... Да и вообще между ним и мной никогда ничего не было.
Элизабета. Ты сама себе противоречишь: если никогда ничего не было, почему же теперь все кончено?.. К тому же ничего не кончено. И он тебя любит, и ты его любишь. Да, да, да, да!
Анриетта. Нет, нет! Он никогда меня не любил. А я разлюбила его... Все кончено. (Плачет.)
Элеонора. Она плачет... (Обнимает ее). Ну, перестань, милочка... Все обойдется.
Анриетта. Нет, не обойдется... Да я и не хочу... Я и не думаю плакать... Зачем она меня мучает? (Указывает на Элизабету.)
Элизабета. Душенька моя! Я не хотела тебя огорчать... Я не думала, что ты примешь это так близко к сердцу... Я просто пошутила...