— Похоже, ты просто не хочешь говорить, Кэрил, — разочарованно вздохнул Эландер. Ему захотелось пить, но он пока не очень доверял своей собеседнице. — Наверное, я выгляжу хитрым туземцем, пытающимся обменять перочинный нож на реактивный самолет…

Каменное выражение ее лица не изменилось.

— Совсем нет, Питер.

— Единственное, чего я добиваюсь, — такого же, как у меня, серьезного отношения к дарам внеземного разума. Мне кажется, что такие открытия делают затею с экспедициями стоящей.

— Я сама никогда не покидала Солнечной системы, Питер.

— Я знаю. Ты — нет, но твои энграммы — много раз.

Питер в очередной раз вспомнил свой последний разговор с Лючией: «Если не для нас, то для кого?»

— Но если бы сотню лет назад у тебя или у других был бы такой шанс, им бы обязательно воспользовались, не так ли? В отношении моего оригинала абсолютно уверен. Всем тогда так хотелось оказаться в числе счастливчиков, включенных в состав экспедиции…

Кэрил покачала головой:

— Нет, Питер, ты не прав. Я не любительница космических путешествий. Мне всегда хотелось остаться здесь. Именно поэтому я дала согласие на участие в тренировках: ведь вместо меня в путь отправились мои энграммы. Только для того они и предназначались. Они…

Хацис внезапно замолчала, поняв, что ее слова могут быть неверно поняты Эландером.

На лице Питера застыло недоуменное выражение.

Отказаться от участия в экспедиции?.. Любой, находящийся в своем уме, обязательно ухватился бы за такой редкий шанс!

— Похоже, мы отвлеклись от темы.

Хацис прервала ход его размышлений. Впервые Питер почувствовал в собеседнице нечто, что отличало ее от говорящей статуи.

— Кэрил, почему моим собеседником оказалась именно ты? — неожиданно спросил Питер. — Ты говорила, что в команде ОЗИ-ПРО тяжелые времена Спайка пережили немногие. Как так получилось? Прошедших тренировки было около шестидесяти, плюс несколько тысяч в группе поддержки и планирования, не говоря уже об инженерах, психологах, юристах…

— Все они погибли, — проговорила Кэрил. — Осталась я одна.

— Как же так? Неужели больше никого не осталось в живых? Не подумай, что я особо надеялся на встречу со своим оригиналом или что-то в этом роде, но все же, извини, конечно, но мне кажется неправдоподобным…

Кэрил ничего не оставалось, как начать свой рассказ.

— Думаю, что ты не вполне понял суть событий, происходивших здесь во время Спайка. Этот период и несколько десятилетий после оказались похожи на опустошительный ураган.

— В каком смысле?

— Все было хуже, чем любая война или голод. Как можно сопротивляться мутному потоку безысходности, никто не знал. Искусственный интеллект проник всюду: он разрушал, строил и перестраивал, пожирая все вокруг. Трудно становилось понять, что в действительности происходит. С глобальными нововведениями можно и нужно было бороться, хотя так поступали не все. Некоторые увидели в происходящем некий высший смысл, цунами из будущего, волну, которая разрушает все на своем пути — включая сами основы гуманизма. Вскоре столпы человечества зашатались, и тогда волна немного отхлынула, а из оставшихся компонентов сформировался некий новый тип общественного равновесия…

— Винкула?

— Нет, один из ее предшественников, ставших рабочей моделью для будущих экспериментаторов. Человечество переселялось с одного островка стабильности на другой, окруженный океаном разнообразных возможностей. При этом оно неплохо научилось заранее избегать хаоса множества неопределенностей и не исследовать все на себе «кровавым» методом проб и ошибок. Я не хочу сказать, что наше самосовершенствование уже закончено; это далеко не так. И все же самые плохие времена мы пережили и даже кое-чему научились.

Питер внимательно следил за выражением ее лица.

— Можно поконкретнее, Кэрил? Так, чтобы было побольше цифр и поменьше риторики?

— Когда ты стартовал с Земли в 2051 году, ее население приближалось к девяти миллиардам, не так ли?

— Да.

— Согласно переписи 2078 года, прошедшей после окончания времени Спайка, это число уменьшилось примерно до миллиона.

— Что?!.

Питер был ошеломлен. Его поза, выражение лица, жесты — все говорило о крайней степени изумления.