– Простите господин, я позволила себе лишнее.
– Между прочим, мои слова, вошедшие уже в местный лексикон. Становлюсь классиком. Девушку проняло, но виноватой себя не чувствует, хотя глаза опустила. Кстати и страха не видно. Похоже, не понимает, чем разговор может закончиться, если я в ней как в человеке разочаруюсь. И в своем даре психолога особенно. Никакого прощенья стервам, что меня такого умного и развитого, обмануть сумели!
– Я волновалась... сильно... поэтому сказала глупость.

Ну, прямо только и осталось уронить скупую мужскую слезу. Так, глядишь, к мыслям о старухе придется вернуться. Кончится это для нее печально, не время еще для игр. Не так мне старая и полезна пока. Впрочем:

– Ближе к делу! Что надо? За кого ты там просить собралась?

– Арестовали семью моей подруги, господин, они ни в чем не виноваты...- девушка затараторила, пытаясь объяснить ситуацию до того как я рассержусь. Рожа видимо становилось хмурой очень и очень быстро. Впрочем игры тут было больше чем реальной злобы, не требовалось много умственных усилий, чтобы угадать ход будущего разговора. Правда то, что не соврала, было отрадно. Плюс девушке.

– Заткнись на секунду, будь так любезна!
– Грубиян, но что поделать. Такой уж я уродился. Смачно высморкаться и вытереть сопли о соседнюю скатерть, счел излишним, данный прием оставлю для более интеллигентной собеседницы. Таких просительниц скоро можно будет отгонять брандспойтами. На Олвен не подействует, девушка почти от сохи и не такое видела.

– Коли их арестовали, значит было за что. И я, только я буду решать, виноваты они в чем то или нет. Если проще, всех кого вчера взяли, взяли по моему приказу. Для которого имелись все основания. Что касается того, что брали семьями, это для безопасности, - соврал, конечно, но не сильно, никакой резни детей на глазах родителей и прочего шантажа я творить не собирался. На мне и так уже много грехов. Надо заботится, чтобы осталось хоть что-то человеческое.

Потом продолжил:

– Поэтому им ничего не угрожает. А что в тюрьме сутки другие посидят, то ничего страшного. Кого тюрьма сделала глупее?
– Вылезли воспоминания о бывших хозяевах крепости, - вон, супруги де Келлидон живут в камере... и счастливы, воркуют как голубки. Стихи друг другу пишут. Даже жалко лишать их такого счастья... в будущем.

Олвен, несмотря на серьезность ситуации сумела оценить юмор. Губы на секунду дрогнули, в попытке сложиться в улыбку, потом справилась с собой:

– Не скажете за что, Ваша Светлость?

– Кого конкретно? Хотя можешь и не говорить. Касательно всех арестованных имелись серьезные причины, и ничьи просьбы касательно кого угодно ничего в их судьбе не изменят. Если они невиновны - извинимся и выпустим. Если виновны в делишках, в которых подозреваем - понесут наказание согласно степени своей вины. Кто бы за кого-либо не просил. Что-то еще?

– Дети тоже виновны Ваша Светлость?- Надо же, храбрая девушка. В глаза смотрит.

– Несомненно!- Я махнул рукой, будто кого-то рубил.
– Родившись в семьях врагов народа, предателей и клятвопреступников, они виновны самим своим существованием!
– Глянул на жертву красноречия и открыто ухмыляясь продолжил, - ты звезда моя, зря думаешь что простить у власть предержащих за подруг и родственников простое дело. У меня вот как раз созрели мысли увидеть твою голову на соседней подушке, - опять слегка покраснела, но не удивилась, - а коли откажешься, возьму тебя и изнасилую. Впрочем, не думаю, что сильно будешь сопротивляться.

– Это ваша цена, Ваша Светлость?

– Честно? Нет. Ты и так мне принадлежишь, догадываешься об этом или нет. И сделать с тобой я могу что захочу, давным-давно. И не вступится за тебя никто, даже твоя старуха наставница сильно возражать не будет. Только не насиловал я никого еще никогда, и начинать не собираюсь. И уж тем более не собираюсь никого шантажировать, чтобы трахнуть... или ты действительно полагаешь, что чье-то переднее место может быть настолько золотое, чтобы я согласился участвовать в сделке?
– Опять усмехнулся.- Профессиональные шлюхи, обходятся дешевле.

– Короче говоря, так, говори имя своей подруги и катись отсюда, некогда мне с тобой долго рассусоливать. Если взяли ее на всякий случай, тебя к ней допустят и выпустят ее тоже среди первых. Больше я тебе ничем помочь не могу

Девочка оторопела:

– Эльза Кнаф...

– Все понятно, завтра я с ней и ее семьей разберусь. Лично.
– Вклинился я, не позволив продолжать.
– А теперь вали, если не хочешь попробовать хорошего вина и побеседовать о тяжкой доле твоей подруги в более интимной обстановке.